— А теперь ты раздвигаешь их для Бахыта, - захлёбываясь слюной, прорычал я.
Ирина ещё шире раздвинула в стороны коленки, пропуская мою голову и мой язык к своей промежности.
— Да-а-а... И теперь я раздвигаю свои красивые ножки для моего хозяина, - с протяжным стоном сказала она, почувствовав мой язык в глубине своего горячего от возбуждения и хлюпающего от её и его соков влагалища, - А ещё, я подставляю ему мою когда-то тугую попку... Я ведь вижу, тебе нравится лизать между ног у теперь чужой для тебя уйнашки, милый. Ведь тебе это нравится? Правда? Там сейчас о-о-о-о-очень грязно! У меня теперь всё очень грязное, потому что всё в сперме хозяина, и попка, и твоя любимая писенька, и ротик...
* * *
Первое время такое поведение жены меня сильно смущало. Я не мог понять, что за перемена в ней произошла. Что заставляло её каждый раз после возвращения домой со сладостным упоением рассказывать мне о своём унижении? Ведь ещё несколько дней назад она страдала от того, что была вынуждена стать наложницей...
Или она так наказывала себя за женскую слабость? А может, издевалась над собой и надо мной заодно, заставляя меня вместе с ней переживать её боль и сладость подчинения хозяину?
— Назови меня шлюхой, пожалуйста, - горячо шептала она, прижимаясь ко мне в постели, - Скажи мне что-нибудь грубое, обидное, даже оскорбительное. Разве я этого не заслужила? Оскорби меня, чтобы я заплакала, не жалей!
— Ты - кысча пылмыз, - сказал я ей, - Ты теперь рваная жопа.
— Да, теперь я - рваная жопа, - встрепенувшись, и как заведённая тотчас же повторила Ириша, - Я жалкая уйнашка, и меня все презирают.
Но не заплакала после этого, а начала дрожать от нарастающего возбуждения...
* * *
Всё, что с Ириной происходило, я знал из её рассказов. Почему-то она сама мне рассказывала обо всём. Может из злости, что оказалась беззащитна, а может и просто, чтобы не держать в себе всё это...
Бахыт с семьёй жил в отдельном одноэтажном доме с просторным двором, огороженным высоким дувалом. Ирина несколько раз бывала здесь и раньше, но тогда это было в качестве гостьи: приводила маленькую Таню на день рождения к маленькому Рустаму, и ещё пару раз жена Бахыта Зульфия зазывала попить чаю - они обе были членами родительского комитета класса и часто встречались в школе, где учились их дети.
Но теперь Ирина переступила порог этого дома уже в совсем ином качестве - наложницы, пришедшей работать.
Наступило воскресенье, выходной день. Бахыт велел прийти к ним домой к восьми часам утра. После тяжелой рабочей недели Ирина страшно устала и хотела бы выспаться хоть в выходной, но пришлось вставать ни свет ни заря.
— Ты куда, мама? – спросила спросонья Таня, увидев, как Ирина, уже одетая, подкрашивает губки перед зеркалом в прихожей, - Сегодня же выходной...
— Я так, по делам, - смешалась Ирина, - Мне тут нужно... Кое куда... Я скоро...
Она не знала, что её ждёт в доме у Бахыта и потому на всякий случай оделась понаряднее, и даже слегка накрасилась, вдруг хозяин её захочет.
Всю прошедшую неделю на работе Бахыт теперь имел её каждый день. Утром первым делом Ирина приходила к нему в кабинет для того, чтобы отсосать, а вечером после работы раздевалась и становилась в позу раком на старом продавленном диване, призывно раздвигая руками ягодицы.
Она бежала по ещё пустынным улицам утреннего города, стуча каблучками выходных туфель. На автобусной остановке и в самом автобусе в этот ранний воскресный
Невеста. Свадьба Москва.