Ублажала, обстирывала, готовила, пылесосила, высасывала и глотала.
Изменять мужу – даже в мыслях не было. Татьяна была и оставалась порядочной, верной и воспитанной женщиной. Никаких походов на сторону даже для здоровья она и в мыслях не допускала.
А ведь до этих событий пара словно подростки ебалась ночами напролёт почти два года.
На это и дрочил их сын Сашка. Он ТОЖЕ ПРИВЫК, как и Татьяна. ОН ТОЖЕ ЛИШИЛСЯ ВЫСШЕГО УДОВОЛЬСТВИЯ когда отец выбился из сил.
Естественно, что увлеченные друг-другом родители даже не замечали его подглядываний. Они кувыркались, охали и стонали поглощенные страстью, а Сашка спокойно наяривал себе, подглядывая в приоткрытую дверь. Ему не надоедало. Каждый вечер он точно знал, что посмотрит на ночь отличное порно-шоу на которое с удовольствием подрочит перед сном.
Особенно ему нравилось, когда отец порол жопастую Татьяну раком, вгоняя член под корень в её сочащуюся пизду. Глядя на то, как колышутся её ягодицы измятые руками отца, на то, как таскаются по постели тяжелые бледные груди мачехи, Сашка обильно кончал, едва сдерживая стоны.
Теперь всё прервалось и Сашка, как и его мачеха, оставался неудовлетворенным. Да, он продолжал дрочить, с жалостью наблюдая за тем, с каким отчаянием сосет отцу Татьяна.
Она всегда делала это голой, до последнего надеясь, что вид её прекрасного обнаженного тела всё-таки возбудит Олега как раньше. Что он протянет руку и хотя бы облапает её нежную розовую щель сочащуюся смазкой на ляжки. Что он помнет груди, которые так любил тискать и сосать раньше, доводя жену до похотливого исступления.
Но Олег продолжал лежать и мычать в полудреме, а потом исторгал кончину и засыпал.
Частенько, расстроенная Татьяна сидела над уснувшим мужем с выражением безразличия и усталости на лице. В лунном свете Сашка видел, как её полные мягкие губы, покрытые сеточкой мелких складок, обтекают теплой спермой и слюной. Кончина стекала на подбородок Тани, на её изящную шею, на грудь, сползая мутными комками между тяжелых доек.
На длинных и густых ресницах Тани нередко поблескивали слёзы жалости к самой себе, её руки беспомощно и тоскливо тискали ткань одеяла или простыни.
Полные красивые груди вздымались и опадали, торча возбужденными нежными сосками. Также расходились и сходились от горячего дыхания половины шикарной бархатной задницы Татьяны, то приоткрывая, то прикрывая собой её разработанные, подготовленные, но так и не использованные сегодня дырки.
ОЛЕГ, НУ ПОЙДЁМ… (каждый вечер умоляла она) Она была обнажена, возбуждена и совсем близка к пусть неродному, но сыну. Он мог сделать один шаг вперёд и коснуться её, вылизать ей солёную опухшую пизду, заставить выгибаться и стонать. Мог бы оттрахать её со взаимным удовольствием. Но не имел права. Татьяна – самка отца, и этим всё сказано. Её шикарное чувственное тело – для пасынка ТАБУ.
«И всё же должен быть способ удовлетворить её, а заодно и себя. Кончать вместе с ней, прекратив страдания этой прекрасной, нежной бабы, которая протекает под себя соленым теплым ручьем, изнывая от сладкой ломоты в половых губах, сосках и клиторе.» – так думал юный Сашка, задумчиво разминая свою залупу за дверью спальни.
Иди сюда, Танюха. Я сделаю тебя счастливой! - беззвучно шептал он, наблюдая за страданиями прекрасной, неудовлетворенной бабы.
План созрел примерно через месяц, как раз тогда, когда Татьяна начала впадать в бесповоротную депрессию.
Она бродила по квартире словно серый призрак, уже не теша себя надеждой на то, что вернется былая страсть с Олегом. На глазах у Сашки мачеха буквально увядала. Вместо ведения инстаграма и своего хобби по созданию украшений из эпоксидки, Таня просто смотрела в телевизор, с выражением полного безразличия на лице.
Первые ласки. Реальная история