тебе нравлюсь и чувствую твоё влечение ко мне. И должна признаться, что ты меня также привлекаешь, как мужчина.
Я был ошеломлён таким откровенным признанием и не знал, что сказать.
В этот момент закипел чайник, издав пронзительный свист. Это немного разрядило обстановку. Не отпуская меня, Тамара выключила газ и снова посмотрела на меня.
Её взгляд был прямым и проницательным и от него у меня по коже побежали мурашки. В нём было понимание, вызов и.. .предвкушение.
Я почувствовал, как моё сердце забилось чаще, а дыхание стало неровным. Все мои попытки оправдаться, отгородиться от всего этого, рушились под натиском её присутствия. Я понимал, что она говорит и чего хочет. Её слова были слишком откровенны, чтобы не понять их смысла. Мне следовало бы уйти, но мои ноги стали ватными, и я не мог сделать, ни шагу.
Мой разум кричал о предательстве, о том, что я могу разрушить свою жизнь и жизнь Елены, но тело, словно, жило своей жизнью, подчиняясь неведомой силе, исходящей от неё. Я почувствовал, как мои щёки вспыхнули, не только от стыда, но и от запретного возбуждения.
— Ну что же ты молчишь, Ромочка, скажи что-нибудь. Скажи, что ты меня хочешь. Или скажи, что я отвратительная шлюха, и оттолкни меня. Только не молчи, пожалуйста.
Она нервно рассмеялась. Потом взяла мою другую руку и прижала обе к своей груди.
— Полапай мою грудь, полапай меня всю, дай волю своим рукам, не стесняйся, я разрешаю, я знаю, ты давно этого хочешь, - сказала она, задыхаясь от волнения.
Я больше не мог молчать и делать вид, что ничего не происходит.
Большие титьки тёщи были в моих руках, и я стал судорожно их мять, ощущая тяжесть и приятную резиновую упругость. И хотя я всё ещё испытывал ужас перед последствиями, меня уже охватило пугающее предвкушение близости.
— А как же... Лена... как же... Александр Сергеевич, - пробормотал я, дрожащим голосом, совершенно растерявшись.
Я продолжал тискать грудь тёщи, чувствуя, как мой член уже рвёт штаны от возбуждения.
— Лена хорошая девушка, - сказала Тамара Николаевна, - Но поверь, она не сможет дать тебе того, что могу дать я. Она слишком молода, наивна и неопытна. Честно говоря, ей бы ещё в куклы играть, а не с парнями спать.
— Как ты смеешь так говорить о моей жене и своей дочери? – выдавил я из себя, чувствуя, как во мне закипает недовольство.
Но в то же время я не мог отрицать её слова, и в них была доля правды. Действительно, Лена была наивной и невинной, а Тамара Николаевна, опытной и искушённой женщиной.
— Я говорю правду, - ответила она, приближаясь ко мне почти вплотную, - Ты хочешь меня, Рома. И я хочу тебя.
— Но есть ещё Александр Сергеевич, - пытался я, что-то говорить, сам не зная для чего и понимая, что это уже не имеет никакого значения.
— Александр Сергеевич, - повторила Тамара Николаевна, с лёгким вздохом, - Он добрый, ласковый муж и хороший человек, очень любит меня, и я его люблю, но есть один нюанс, о котором я тебе расскажу чуть позже.
Сказав это, она прильнула ко мне и поцеловала меня в губы. Поцелуй был долгим и страстным. Я попытался отстраниться, но она не дала мне этого сделать. Её руки обвились вокруг моей шеи, и она притянула меня к себе ещё ближе.
Я почувствовал, как моя воля слабеет. Соблазн был велик. И я ответил на её поцелуй, забыв обо всём на свете. В тот момент не существовало, ни Лены, ни Александра Сергеевича, ни морали, ни последствий. Была только
история Саши