- сказал дедок, отодвигаясь и уступая мне место на лавке.
— А то сами согреем, - заржала в голос Мария.
Я села с краю лавки, сдвинула ноги и взяла стакан в руки.
— Прими как лекарство, дочка, - дед поднес свой стакан и чекнулся со мной.
Я понимала, что по-другому не согреюсь уже. Зажала себе нос и влила внутрь содержимое. Это была самая дешевая и паленая водяра. Я закашляла, меня чуть не вырвало. Комок встал в горле. Постепенно по телу пошло долгожданное тепло.
Дед заботливо укрыл меня своим бушлатом. От тепла, пережитого стресса и водки я провалилась в сон...
Проснулась от того, что кто-то пытался расстегнуть мою шубку. Я открыла глаза и замерла от страха. В фургоне горел свет, но никого не было, кроме деда, который сидел рядом со мной и рукой пытался залезть мне в лифчик.
— Вы что себе позволяете?
— Тихо, девочка, я только потрогаю и всё. Такая молодая козочка заглянула к нам на огонек. Такие дойки у тебя. Свои?
— Я сейчас закричу
— Да кричи, кто тебя тут услышит, - с ухмылкой ответил он, - чего ерепенишься, потрогаю и отпущу. И не такое вымя лапал. Ааааа, наверное мало тебе было, расслабиться не можешь, - он поднял и протянул мне открытую бутылку водки.
— Да вы что, я не буду!
— Пей, сука!, - с виду милый маленький дедок железной хваткой схватил мою руку и попытался влить в меня водку силой.
Я дернулась, часть водки пролилась мне на шубку и попала в лифчик. Сразу стало холодно и мерзко. В нос ударил сильный запах алкоголя.
Дверь фургона распахнулась и туда ввалился пьяный армянин:
— Ну что вы тут, согрелись?
Остальные его "коллеги" видимо остались курить на улице.
— Не хочет выпить с нами, краля городская, - пожаловался дед, - а ну-ка, Гера, держи ее!
Армянин Гера навалился на меня, с силой сжал мои подбородок и щеки своей крупной ладонью так, чтобы мои большие губы вытянулись "уточкой". Я даже пошелохнуться не могла. Дед тут же вставил мне в рот бутылку с водкой и стал заливать в меня это пойло. Рот и внутренности обожгло, от горького вкуса и вони к горлу подступил комок. Вся моя одежда была залита этим суррогатом.
Меня мутило, фургон в глазах стал смазываться и кружиться. Я почувствовала как мою грудь лапали шершавые мозолистые ладони деда и армянина.
Они стянули с меня шубку. От страха, алкоголя и тошноты силы меня совсем покинули. Послышался треск рвущейся ткани. Эти уроды разорвали мою блузку. Оттуда вывалилась моя грудь 5-го размера в красном лифчике.
Они стянули чашечки бюстгалтера вниз и показались коричневые ареолы моих сосков. От холода и страха соски стояли колом.
Армянин мял мою грудь:
— Ох, какие огромные буфера у тебя, - он нагнулся и укусил меня за сосок. Я вскрикнула от боли, - тише ты, тише. Мы только посмотрим.
Дед пытался засунуть свои шаловливые руки под юбку. Я сильно сжала ноги, но почувствовала как его холодная ладонь проскользнула по резинке чулков и добралась до моей промежности в трусиках.
Открылась дверь фургона и внутрь вместе со снегом и холодом завалились Мария и прыщавый юнец. Он встал как вкопанный с открытым ртом.
— А я смотрю вы тут времени не теряли, - Маша по-хозяйски прошла и уселась на лавку. Ну давай, красавица, покажись добрым людям.
— Отпустите меня, пожалуйста, - я заплакала, - я привезу деньги, сколько скажете. Всё, что угодно. Только отпустите.
— Всё, что угодно говоришь..., - Маша хищно посмотрела на меня, - ну давай посмотрим, что ты можешь нам дать. Встала на колени быстро!
Люся