Осенний дождь смывал все прошлое на Сансет-стрит. Когда бредёшь по трассе на своём кредитном форде-фокусе по этому серому полотну, забываешь обо всём.
Такая поездка дает больше эмоций, чем все эти сраные путёвки с заезженными улицами в центре, музеями и домами с Виндзорскими вензелями.
В этой облитой тоскливым ливнем серой пустыне было нечто большее, чем просто асфальт с песком. Какой-то сложный трансгуманизм, который переносил тебя, твой дух, куда-то за пределы твоего мироощущения.
В тот самый момент, который решил всё.
Джуди вела внедорожник с какой-то зачарованностью, заворожённо разглядывая однообразное пространство.
Тоскливые бензиновые заправки, воняющие химией автомойки, закусочные с безумными ценниками.
Каждая остановка, каждый магазинчик, сувенирная лавка вели Джуди в её прошлое. Туда, куда ей было страшно возвращаться.
Вот она, та самая первая остановка. Начало, с которого все началось.
«Бредворд.Закусочная у Джима».
Если вы захотите поесть в дороге, пожалуй, худшее, что вы можете сделать, — это приехать в «Закусочную у Джима».
Старое фритюрное масло, которое не меняют три-четыре дня, просроченные стейки и кола, в которую добавляют воду. Если вы один раз тут поедите, можете быть уверены: холестериновые бляшки в сердце у вас же в кармане.
Тем не менее, именно в этой неаккуратной и мелкой рыгаловке с толстыми и грубыми официантками с сомнительным гражданством и началась эта история.
— Можешь не сомневаться, Маклейн быстро навтыкает твоему зубастому Стипли.
—Да пошел ты, Генри, — сказал Ротмайер, покуривая красные Мальборо и попивая джин.
Седеющий мужчина с татуировками только на левой руке сидел в заломленной шляпе Стетсон серого цвета.От него исходил приятный и терпкий запах алкоголя, кажется, «Джек Дэниэлс».
Напротив сидел его друг, поджарый и высокий темнокожий мужчина в сером костюме и оливковой рубашке, так же покуривая сигареты прямо за столом.
За окном гуляла ранняя осень. Проезжая часть наполнялась толстыми фурами и быстрыми «тойотами», которые остановились в этом злополучном месте.
В самом заведении было не то чтобы дорого.
Пять дешевых пластиковых столиков, барная стойка, алюминиевые кегли с пивом.
Рядом с туалетом, который был слева от входа, находилась и узкая старенькая кухня, из которой регулярно текли маты и крики.
Толстые официантки в голубой униформе с передником носились туда-сюда.Среди них была еще девушка Джудит Фокс.
Ей было не место в этом злачном помещении с пропитыми судьбами и озлобленными глазами, но деваться ей было некуда. Кому нужна простая деревенская девочка из Техаса, чье приданое было в страдающем от алкоголизма отце – одна штука – и просроченными счетами за ранчо, которое вот-вот уже заберут приставы.
Вот и приходится вертеться там, где таких цыпочек утаскивают злые дяди с потными руками.
Пока Ротмайер пил свой виски, Генри с привычной ему улыбкой разглядывал старое помещение и его обитателей, как всегда, обычных алкашей в клетчатых рубашках и майках-алкоголичках.
—А я-то думал, это мы там в своей Оклахоме жили херово. Нет, тут еще хуже.
—Ты поговори мне, любитель бананов. В ГДР вот где было хуево, — сказал с набитым ртом Ротмайер, набивая свой рот жирным стейком с приправой.
—Иди к черту, бес, нацистский. Я тут философствую, — с хитрой улыбкой произнес бритый наголо Генри, поправляя свой пиджак и засаленный воротник рубашки, видя, как с железным подносом носится как угорелая молодая и неловкая девушка с длинной косой.
В отличие от толстых грубиянок, от которых воняло маслом, спиртом и сигаретами, от пробегающей рядом Джудит исходил какой-то знакомый аромат, то ли вишни, то ли клубники.
Генри с какой-то театральностью вздохнул и произнёс:
—Чувствуешь, расист?
—Что? Твою противную рожу, что ли? — усмехаясь, иронизировал Ротмайер, целясь своим взглядом на старые, но качественные кроссовки девушки.
—Моя мама пользуется этими дешёвыми духами, — сказал Генри. — Видно, это девчонка до сих пор заботится
Ох уж этот пляж :)