но тут же резко отхватил от Генри в зубы, растеряв верхний ряд, как карамельки в дырявом мешочке.
— Эй, что за жуйня тут происходит?! Какого хуя вы бьете моих друзей? — кричал подскочивший маленький хозяин закусочной, сам Джим.
—Это называется справедливость.
—Справедливость? Эй, как там тебя зовут?— грубо спрашивал низкий, бородатый мужчина с черными равнодушными глазами.
—Джудит, — сказала она с какой-то напуганной дрожью в голосе и еле-еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать. Алая кровь вытекала из разбитого носа, а подбитый правый глаз опух.
—Джудит – ты уволена. Вали отсюда нахуй. А вы, господа мстители, платите и валите тоже, — сказал Джим. — Че, черномазый? Ударить хочешь? Я с шерифом дружу, давай, я только спасибо скажу.
—Мэм, не знаю, как вас по фамилии, но я предлагаю вам покинуть этого гандона вместе с нами, — сказал печально Ротмайер, видя, как горе и обида постепенно выходят из глаз брюнетки водопадом слез.
—Да-да-да, вали уже.
Генри накинул свой пиджак на девушку, и они оба повели её к машине.
Сейчас здесь уже было по-другому. Гандон Джим уже продал эту закусочную какому-то ирландцу задарма, так как сам имел проблемы с ОБН.
Темноволосая Джуди села за тот самый столик, за которым сидели Генри и Виктор.
В потёртых синих джинсах и в кожаной красной куртке Джуди уселась за стол, вспоминая тот ужас тогда.
За окном все так же носились фуры.Все так же приезжали туристы, алкоголики и так далее.
В тот день погода была отличная, а сейчас скорее напоминала тревожный европейский нуар в серых тонах.
Внезапно, сама того не замечая, к Джуди подошёл маленький мальчик лет десяти.
Он был в непоглаженной школьной форме и, улыбаясь своими кривыми зубами, с каким-то восхищением смотрел на Джуди.
—Вы не изменились, — начал паренёк слегка дрожащим голосом.
Джуди холодно оглянула парня и неуверенно улыбнулась ему, заправляя свои распущенные чёрные волосы в один хвост.
—Тебя здороваться не учили?
—Прошу прощения, мисс Фокс, просто... Просто это такая честь, — начал рыжий парнишка своим писклявым голосом, отчего обеспокоенные рядом люди заозирались по округе.
—Всё, всё! Хватит. Садись, — скомандовала Джуди с уже заправленными в строгий хвост волосами, изменившись во внешности и став более холодной и авторитетной. — Неужели я тебя не пугаю? А? Помню, как в 2011 со мной не то что дети – мужики в самолёте садиться стеснялись. А ты не боишься?
—Боюсь, конечно, но не конкретно вас, а в целом ситуацию. Не всегда же встречаешь чемпиона мира по боксу, да и ещё саму «Пылающую».
—Постесняйся Бога, сладкоречивый. Я же, все-таки, персона нон-грата в спорте. Разве тебе не жалко ту канадку?
—Жалко, конечно. Между тем, могу понять, что вы сделали это на эмоциях. То, что вас травили, это...
—Слушай, — сказала строго Джуди, — давай ты мне морали не будешь читать и жалеть меня не надо. Спасибо тебе за поддержку и за твою заботу, но, как тебя зовут?
—Гарри.
—Гарри, я сейчас, мягко сказать, не в лучшем настроении и состоянии, чтобы общаться, тем более с надоедливыми фанатами, которые десять лет назад стучались ко мне, чтобы убить меня. Я в депрессии и меланхолии. Не хочу тебя обижать, прости, — сказала женщина, вытащив из кожаной крокодиловой сумки листок, где она сделала письменный автограф.
—Ладно... Простите, — сказал мальчик, взяв автограф и опечалённо кивнув головой, затем стал постепенно уходить, не заметив здорового борова у барной стойки с круглым красным лицом.
—Слышь, пиздюк, хули ты тут забыл вообще? Вали отсюда! — кричал здоровяк, схватив за ухо Гарри.
Джуди не выдержала и про себя сказала:
—Приехали, блять.
—Эй, Гарри, сынок, тебя кто-то обижает? — возмущённо разглядывая грубияна в клетчатой жилетке и
Эльвира. Командировка