"Дура! Ты же закрываешь его собой!" - молча психанул я, уже достаточно расстроенный тягучим издевательством сучки. То что Василиса просто устроила сексуальную прилюдию, было мне невдомёк в силу возраста... Я немного присел, чтобы член оказался ниже промежности самочки и втолкнул его между ее ног. Резко выпрыгнувшая залупа в районе писи заставила красавицу вскрикнуть, ошарашенно уставиться на фиолетовую, блестящую, надутую штуковину с крупной щелью семенного канала, соединённого уздечкой с ничтожно малым количеством крайней плоти и делившей головку пополам. Похоже, что показывать слабость и тушеваться перед "трудностями" было для хрупкой красавицы неприемлемо, поэтому она тут же взяла себя в руки, а чтобы вернуть себе доминирующее положение вновь повисла одной ручкой на моей шее, а второй помогла своей стройной ножке сначала медленно отойти в сторону, а потом подняться вертикально вверх, как делают гимнастки на Олимпийских играх.
Уже этого хватило, чтобы моя челюсть отпала, а все претензии Василисе испарились без следа! Чтобы помочь милашке моя рука сама поскользила по бедру ее опорной ножки, провела по выпавшим из пизденки розовым лепесткам половых губ, испачкавшись в соках самки, и двинулась выше, пока не доласкала вторую ножку до тонкой голени, которую мне тут же пришлось обхватывать пальцами и поддерживать, ведь красавица небрежно бросила ее, чтобы заключить в свою малюсенькую ладошку мою шнягу.
— Просто офигеть! - выдохнула Василиса, не отрывая восхищённого взгляда от своей ладошки, нежно и неторопливо массирующей мою залупу, - он же огромен, понимаешь, Паш!?
Красавица обхватила член у основания, принялась шлёпать им, как дубиной по своей киске, стараясь, добиться больше влажного чавканья. Она явно наслаждалась происходящим, возможно наравне с предполагаемым половым актом. Это было понятно по ее горящим глазищам, жадно рассматривающим, как наши тела взаимодействуют друг с другом, но в себя она меня не спешила пускать, максимум - проникала в писю парой пальцев, пачкала их несколькими движениями в мутных выделениях влагалища и вытирала их о мой член. Мешать ей в ее откровенно-пошлом занятии было подло, поэтому я стойко жертвовал своим возбуждением ради удовольствия самочки. Ни это ли влюбленность?..
— Паш..., я попробую... - простонала она наконец, - только, пожалуйста, ничего не делай... Твой член больше всех...
Она не договорила, а, скалясь и шипя, вдавила головку в свою писю и чтобы лишить себя пути назад, присела, приняв в себя треть толстого ствола, растянувшего ее нежную половую плоть до полупрозрачности. Она замерла, будто в нерешительности, закрыла глаза, а у меня появилась возможность внимательнее рассмотреть наше совокупление.
Член реально был великоват для малышки, казался каким-то жилистым монстром, силой вторгшимся в ее пизденку, "разлохматив" ее на две половые губы, выпавшие из нее и облепившие твердую тушу, и шарик клитора, выпрыгнувшего наружу на небольшом мясистом возвышении. Никогда бы не подумал, что проникновение в женщину выглядит именно так, да и сам член немного удивлял с такого ракурса и отраженным в зеркале, ведь был не "одиночным шлангом", а составным: уретра выпирала из его туши так сильно, что, казалось, могла отделиться, к чертям!
Но когда девушка начала медленно приседать и приставать, я охренел окончательно, ведь моя херовина умудрялась вытягивать и вдавливать содержимое молодой пизды, вызывая шок и оторопь даже у Василисы. В какой-то момент она даже прикрыла рот ладошкой, чтобы не демонстрировать своего испуганно-восхищенного личика, ведь похоже боль она не испытывала, а лишь блаженство, равномерно и циклично трахая себя о мою шнягу.
Как и условились, я ей не помогал, лишь придерживал за голень и животик, наше медленное спаривание происходило лишь за счёт ее стройной ножки и
та, о которой я мечтаю..