жопу и подёргал ее ягодицы, чтобы они пошлепали друг о друга и подразнили окружающих притягательными дырочками сексуальной красавицы. Ее пизда от этих грубоватый движений послушно принялась закрываться и открываться, брызгая соками и надувая пузыри, но вот анал никак не желал сдаваться: оставался плотно сжатой точкой, обрамленной ярко-розовыми складочками.
- Ну?! Кто же хочет распечатать эту охуенную жопку? - поинтересовался монстр-Олег, обводя скопища видимых лишь ему тварей черными, трескающимися от ненависти бельмами.
- Но я не даю в попу.., - неуверенно запротестовала мама, раздвигая ягодицы и демонстрируя девственный анал, - я его берегу лишь для любимого...
"Неужели это она обо мне?" - поразился я и на всякий случай посмотрел по сторонам, и лучше бы этого не делал, ведь справа от меня стояли мои друзья, которых я предал, позволив их матерей опустить до состояния грязных шлюх! А теперь они, будто в отместку за это, прильнули к окнам, чтобы смотреть, как моей маме будут разъебывать "очелово". Если уже не разъебывают...
Я спешно обратился к происходящему в доме, и чуть не обосрался от ужаса, ведь на меня впритык уставилась омерзительная рожа Олега.
- Ну дак что, распечатаешь очко мамочке или впустишь меня? - по приятельски поинтересовался монстр, и в его черных бельмах я увидел, как безжалостно расхерачиваю омерзительным и грязным трахом дырки милой, хоть и вредной Василисы.
Это было так реалистично, но, блин, никак не отождествлялось со мной. Я хоть и был уродом и негодяем, но никак ни конченной мразью, и никакие ультиматумы не могли бы меня сподвигнуть на увиденное...
— Не знаю, у кого ты этого дерьма нахватался, - усмехнулся я, вспомнив недавние слова мамы - но поверь, так себя с девушками вести нельзя. И вообще, это же все сраный сон...
***
Недавний кошмар всплыл в памяти одним ярким куском, наверное в следствие гормонов, бушующих в организме из-за лучшего секса в моей жизни. Последний его эпизод с уничтожением писи Василисы будоражил до холодного пота, пугая возможной одержимостью какой-то темной тварью (то что Олег черт или подобная сущность не вызывала сомнений), а от нахлынувшего возбуждения мои чресла заходили ходуном, норовя ещё разбухнуть и сильнее отвердеть.
— Пожалуйста! - жалобно пискнула малышка, нанизанная на мой член, принялась легонько гладить ладошкой по его твердой туше, по яйцам и бедрам, желая успокоить меня.
Это сработало, и я начал ебать ее в меру грубо, в меру сильно, в меру быстро, стараясь не "засандаливать" ей глубже установленного ей ограничения. Пёхать ее с помощью движений таза оказалось куда приятнее, нежели просто дрочить свою елду, двигая красавицу руками туда-сюда. Тут можно было крепко прижимать ее тонкую, мокрую спинку к своей груди, чувствовать как напряжено ее хрупкое тельце, как бешено трепыхается ее маленькое, сильное сердечко, как ее офигенная попа елозит по моему лобку. Оказалось, что и без ебучей звериной скорости красавицу можно было сладко "уничтожить" ярчайшим оргазмом, от которого Василиса затряслась всем телом, начала вырываться, всхлипывать, но с блаженным выражением на прекрасном личике. Мне даже пришлось ещё сильнее умерить пыл, чтобы не мешать красотке кайфовать, в ответ она убрала ручку-ограничитель, полностью доверившись любовнику. И что самое неожиданное, ее немеренный кайф стал передаваться мне через соитие наших половых органов, через касания тел, через отражение в зеркале. Я пытался убеждать себя, что просто радуюсь от того, что довел Василису до оргазма, если бы в какой-то момент не почувствовал, что вот-вот кончу, хотя трахал я в тот момент красавицу лишь для "отчётности", чтобы не стоять, как олух, пока малышка корчиться от блаженства.
Зоя Викторовна