ее выбора одежды, которая абсолютно подло скрывала ее фигуру! Ну разве что длинная юбка характерно вздрагивала от активного движения ягодиц. А в конце рабочего дня весь персонал школы собрали в учительской, дабы познакомить нас с новой коллегой, там же меня "ограничили" в обязанностях, доверив вести "физру" и "труды". Это попахивало "понижением", потому мной было решено нелегкое решение усложнить жизнь Василисе Преподлой. Она, конечно, с недельку пыталась справиться с моим "административным ресурсом" из оболтусов своими педагогическими силами, но в итоге сдалась и начала жаловаться директору, обвиняя меня в подстрекательстве к нарушению дисциплины в классе.
Директор отреагировал нехотя, но злая девка все-таки дожала его, чтобы нас с ней вызвали на очную ставку, где прямым текстом и исключительно грамотно изложила суть претензий. Матвей Ефимович не понял и половины из них, а я не понял вторую. Так и поговорили и были уже готовы разойтись, но офигевшая от такой наглости девица не позволила нам это сделать!
— Позвольте-ка, но мы же ничего не решили! - взбунтовалась она, став сорока пятью килограммами красивого, но противного гранита, - я требую, чтобы Алексанр Павлович не пытался больше строить мне козни! Это крайне безответственное поведение для педагога, а для мужчины - низкое и подлое!
— Павел Александрович, так-то, - подправил я коллегу, но с остальным было сложно не согласиться: то что я в ее глазах был мужчиной грело мое самолюбие!
— Я знаю! - огрызнулась Василиса.
— Так, молодежь, - хлопнул в ладоши директор, - вижу спором дело не решить, поэтому я думаю что вам лучше работать в паре!
— Что? - возмутилась девушка, заметно закипая, - как Вы себе это представляете?
Я помалкивал, просто наслаждаясь моментом и любуясь злючкой.
— Думаю наши разгильдяи будут вести себя прилично, если Павлик будет присутствовать на твоих уроках, Васечка, - разъяснил свой гениальный план директор.
"Ааааа! Васечка!" - угорал я про себя.
— Я не Васечка! - зло прошипела красотка.
И тут настала пора вмешаться мне, чтобы пресечь назревающий конфликт.
— Просто Василиса Васильевна не знает, как было раньше, - поддержал я позицию потомственного говновоза, - ей, возможно, сложно представить, что люди при необходимости могут брать на себя часть чужой работы, как, например, делали Вы, когда ваш батя был...не в состоянии...
— И точно! - спохватился Ефим Матвеевич, - я же тебе, Васечка, не рассказал, как помогал отцу! Это весьма поучительная история, особенно для современной молодежи!..
— Я. Не. В'асечка!
— Я, пожалуй, пойду.., - спохватился я и прежде, чем директор среагировал, сбежал, оставив коллег наедине.
***
На следующее утро, как бы я не спешил, но к первому уроку все равно опоздал. Ничего я, конечно, не пропустил: класс пока ещё только просыпался, а вот Василиса уже была на взводе. Похоже все ещё не отошла от рассказов директора, поэтому не стала ничего мне предъявлять, просто взглянула разок и все. Работёнка мне предстояла не пыльная, поэтому я просто тихонечко уселся на любимую заднюю парту, что не понравилось учительнице:
— Учащийся должен иметь зрительный контакт с учителем, поэтому, Павел Александрович, пересядьте на первую парту.
Пойти на поводу у девушки было, конечно, проявлением слабости, но выставлять ее глупо своими препинаниями не хотелось, чисто из солидарности к жертве, перенесший ликбез о тонкостях говноперевозок. Класс тут же попробовал потешаться надо мной, но угроза расправы после уроков приструнила остряков. В ответ на подобные меры Василиса лишь осуждающе покачала головой и начала урок.
Первую половину урока я честно пытался поддерживать красотку, угрожающе цыкая на каждого, кто пытался мешать ей тупыми комментариями или неуместными шуточками, параллельно осознавая, что ведёт она себя
Однажды летом на даче