к лицу, а внизу живота зашевелилось знакомое напряжение.
— Ну, всё? Довольны? Могу на работу идти? — спросила она, поджав губы.
— Да, только застегнись… — подсказал Денис, но Алина лишь бросила на него убийственный взгляд, от которого хотелось провалиться сквозь землю.
Когда дверь за ней закрылась, Дима резко выдохнул.
— По-моему, ты перегнул. Неудобно вышло.
— Я и сам понимаю, что неудобно, — неожиданно согласился Денис, плюхаясь на диван. — Но я взял самую чёрновую работу на себя, братишка. Я подвинул границы. Теперь ты запросто можешь добираться до её лифчика, не боясь последствий. Она уже не будет сопротивляться, гарантирую.
— Хоть какая-то толика смысла в твоих рассуждениях есть, но я бы не рисковал.
— А я бы рискнул, — твёрдо сказал Денис. — И сегодня же вечером рискну.
Дима уставился на него.
— Ты не ослышался. Сегодня. Но сначала надо будет извиниться, и ты мне в этом поможешь.
— Как?
— Вечером объясню. А сейчас мне надо идти. В школу заскочу.
— К маме?
— Нет, к той блондиночке, русичке.
— Ты когда успел-то?
— Да ничего я ещё не успел, — рассмеялся Денис. — Написал, что ищу репетитора, что мне её посоветовали. Вот и всё. Она сказала зайти к ней на работу обсудить…
— И на фига тебе это?
— Пффф, похожу на занятия, правда платить придётся… Объясню ей, что могу только поздно вечером, живу далеко… В идеале — если она согласится проводить занятия у неё дома. А дальше — дело техники.
— Какой же ты хитрожопый, Дэн.
— Ха-ха, ладно. Приеду — расскажу, что с тётей Аленой делать дальше. Всё, давай, брат!
Он хлопнул Диму по плечу и выскользнул за дверь, оставив брата в раздумьях.
Школьный коридор встретил Дениса гулом голосов и резким запахом мела, смешанным с навязчивым ароматом дешёвого парфюма от старшеклассниц. Он шёл уверенно, но внутри всё сжималось в тугой узел — не от страха, а от скрытого возбуждения.
Она стояла у окна.
Татьяна Николаевна.
Солнечный свет, пробиваясь сквозь грязные стеклянные панели, зажигал золотистые блики в её волосах, будто окутывая их сиянием. Серый костюм плотно облегал её фигуру — узкая талия, плавный изгиб бёдер, едва заметное покачивание при каждом шаге. Каблуки делали её походку медленной, почти хищной.
Денис замедлил шаг, наблюдая, как она что-то объясняет ученице. В её движениях читалась привычная строгость, но в то же время что-то неуловимое, заставляющее задержать взгляд.
И вдруг — она подняла глаза.
Встретила его взглядом.
Холодным. Оценивающим.
— Вы ко мне?
Голос ниже, чем он ожидал. Мягкий, но с металлическим оттенком, будто предупреждающий.
Денис сделал вид, что слегка нервничает.
— Да. Я… насчёт репетиторства. Писал вам.
— Ах, да, — её губы слегка приподнялись, но это нельзя было назвать улыбкой. — Денис, верно?
— Точно.
Он почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Заходите.
Кабинет русского языка пах старыми книгами, чернилами и нотами её духов — дорогих, пряных. На стене висели портреты классиков.
Она села за учительский стол, жестом указывая ему на стул напротив. Денис сел, стараясь не выдавать нарастающего волнения.
— Так, — её пальцы с маникюром цвета вина перелистывали страницы тетради. — Расскажите, какой у вас уровень?
— Твёрдая тройка, — он нарочно сделал голос чуть виноватым. — В школе кое-как вытягивал, но в вузе сразу проблемы начались.
— Какие именно? Орфография? Пунктуация?
— Всё сразу, — он усмехнулся, ловя её реакцию. — Особенно запятые. Они у меня живут своей жизнью.
И тут — она улыбнулась.
Не просто губы дрогнули, а настоящая улыбка — с лёгким блеском в глазах, с едва заметной игрой света на её губах.
— Ну что ж, — она откинулась на спинку стула, и Денис невольно проследил, как
Новое, это хорошо забытое старое.