ткань костюма натянулась над грудью. — Первое занятие проведём сегодня. В семь вечера вам подойдёт?
— Идеально.
Она вырвала листок, записала адрес и протянула ему.
— Вот. У меня частные уроки проходят дома. В школе запрещают.
Денис взял бумажку, стараясь не показать торжества. "Уже полдела сделано".
— Спасибо. А… извините за вопрос, но сколько стоит занятие?
Она задержала на нём взгляд.
— Тысяча за час.
В её голосе снова появилась стальная нотка.
— Договорились.
Когда он выходил, он почувствовал её взгляд у себя за спиной. Горячий. Пронизывающий
Денис влетел в цветочный магазин буквально перед самым закрытием. Воздух внутри был густым и сладким — смесь свежей зелени и роз. Взгляд скользнул по стойкам и зацепился за белые лилии — высокие, царственные, с лепестками, будто выточенными из фарфора. Их тычинки, усыпанные алым порошком, напоминали драгоценные украшения.
— Очень… — Денис представил, как эти цветы засияют в полумраке спальни Алины.
Букет, завёрнутый в прозрачную плёнку, он прижал к груди и шагнул на улицу, где вечер уже спускался на город сизым покрывалом.
Дома его ждал привычный беспорядок: кроссовки Димы у порога, мятая футболка на кресле, разбросанные по углам учебники брата. Денис огляделся, затем приоткрыл дверцу шкафа и аккуратно поставил лилии в самый дальний угол, прикрыв свитером. Только кончики лепестков выглядывали наружу, словно подмигивая ему.
— Пора.
На часах — двадцать минут до занятия.
Дом Татьяны Николаевны оказался старым, но уютным, с коваными перилами и потрёпанной лепниной, крошащейся от времени. Поднявшись на третий этаж, Денис поправил воротник и нажал кнопку звонка. Дверь открылась почти сразу.
— А, Денис! Заходи.
На пороге стояла Татьяна Николаевна — в облегающей белой майке, из-под которой угадывались контуры лёгкого белья, и в мягких клетчатых штанах, обтягивающих бёдра. Босые ноги, розовые от домашнего тепла, казались хрупкими, почти девичьими.
— Проходи в зал, я как раз чай заварила.
Она улыбнулась, и в уголках её глаз собрались лучики морщинок — не возрастных, а от смеха.
Занятие шло своим чередом: диктант, разбор ошибок, правила, в которых Денис, как всегда, путался.
— Ну что, — вздохнула Татьяна Николаевна, проверяя его работу, — твёрдая тройка. Но если подтянешь запятые, будет четвёрка.
— А если я ещё что-нибудь подтяну? — Денис бросил взгляд на её грудь, но тут же сделал вид, что изучает учебник.
— Тогда, возможно, даже пятёрка, — она усмехнулась, но не стала развивать тему. То ли не заметила намёка, то ли решила его проигнорировать.
Пока она объясняла новое правило, Денис незаметно достал телефон. Татьяна Николаевна в этот момент подошла к окну, задумчиво глядя на закат. Солнечный свет струился по её профилю, золотя пряди волос и делая её похожей на старинный портрет.
Щёлк.
— Что-то сфоткал? — обернулась она.
— Простите, но вы на фоне заката… Получилось очень красиво. Вот, — он показал ей снимок.
— Увлекаешься фотографией? — она рассмотрела кадр. — Обычно я не очень фотогенична…
Когда занятие закончилось, Денис задержался в прихожей, будто поправляя шнурки.
— До среды, Татьяна Николаевна?
— Да, только чуть позже, часов в восемь.
Он кивнул и вышел на лестничную площадку. И тут его осенило: ни одной мужской вещи. Ни ботинок у двери, ни куртки на вешалке, ни даже намёка на чьё-то присутствие.
Она одна?
Мысль пронзила его, как электрический разряд. А что, если тот мужчина у школы — вовсе не муж? Может, просто знакомый, коллега… Ну или парень, но не муж!
На душе стало тепло и легко.
Алина вернулась с работы — строгая, без настроения, с тетрадями под мышкой.
Ужин проходил под гробовое молчание. — только вилки периодически позвякивали. А Денис
Судьба-быть шлюхой