в пакет для грязного белья, и отправилась в душ в очередной раз за день привести себя в порядок.
В душе она снова стояла под прохладными струями воды смывая остатки мочи и песка. Мысли возвращались к Яне, к её властным рукам, к собственному покорному телу. И тут она начала понимать. Это не было противно. Наоборот, воспоминание о полной потере контроля, о том, как она на коленях выполняла приказ, заставляло её кровь бежать быстрее, а в низу живота опять загорелся огонь возбуждения.
Очень скоро она вытерлась наспех, влажная кожа покрылась мурашками от прохладного воздуха из кондиционера. Не одеваясь, она вышла из ванной и отправилась на свою кровать. Пальцы сами потянулись вниз, к влажной киске, и клитору. Она закрыла глаза, позволив образам нахлынуть с новой силой.
Перед ней проплыл образ Яны — её властный взгляд, её пальцы впивающиеся в волосы Кати. Затем возник Андрей — его сильные руки, его грубое вторжение в неё. Она представила, как он снова и снова входит в неё, трахает её быстро, и за этим всем наблюдает Яна сбоку.
Её дыхание участилось, тело выгнулось на кровати. Она ласкала себя быстрее, настойчивее, стремясь к тому оргазму, которого её лишили днём. Пальцы скользили по влажному клитору, в такт её учащённому сердцебиению. Чтобы заглушить стоны, она прикусила губу, чувствуя, как внутри всё сжимается.
И вот она, ослепляющая волна, смывающая все мысли и страхи. Её тело вздрогнуло в немом крике, из неё вытекли тёплые соки, оставив после себя лишь приятную, пульсирующую пустоту и тяжёлое, ровное дыхание.
Катя лежала, прислушиваясь к затихающим внутри спазмам. Тело было тяжёлым, расслабленным, мысли пустыми и плавными. Но долго оставаться в этом состоянии было нельзя — в любой момент мог вернуться Витя. С неохотой она поднялась с кровати и начала одеваться.
Она надела лёгкую белую юбку и такой же топ. Под юбкой она надела белые трусики. Как только она закончила, дверь открылась.
— Всё нормально? — Витя окинул её внимательным взглядом. Он явно заметил перемену в её состоянии: расслабленная поза, румянец на щеках, отсутствие той напряжённости, что была на пляже.
— Да, всё отлично, — она улыбнулась, и улыбка получилась на удивление естественной. — Вот думаю пойти прогуляться ещё, посмотреть, что тут есть интересного.
— Ну иди... Проведи время хорошо, — пожал он плечами, и в его тоне сквозил налёт безразличия, будто его собственные мысли были где-то далеко.
Катя выскользнула из номера, чувствуя лёгкость и странное освобождение. Однако уже при выходе с лифта телефон напомнил о себе коротким, но настойчивым сигналом. На экране всплыло напоминание: «Пора принять таблетку» ту самую (КОК) которую ей приписала врач.
«Чёрт, — мелькнуло у неё в голове, — здесь же время на час позади». Она совсем забыла о сдвиге. С проклятием она развернулась и пошла обратно.
Открыл дверь в номер она замерла на пороге, а сердце на мгновение замерло. Картина, открывшаяся её глазам, вогнала в ступор.Она увидела, как её брат, сидя на её кровати, дрочил свой член. В руке он сжимал телефон, откуда доносились приглушённые, но узнаваемые звуки. За доли секунды её мозг проанализировал и сопоставил: мужской голос на записи принадлежал её бывшему, а прерывистые стоны — ей самой. Взгляд скользнул вниз, успев оценить его член — средний, но с толстой, грибовидной головкой, влажной от возбуждения.
— Блин, Витя, ты что, охренел?! — её голос, резкий и громкий, прорезал тишину номера.
Он вздрогнул, испуганно выронил телефон и попытался прикрыться. Теперь, лежа на простыне, экран был отчётливо виден. Катя, не глядя на брата, рванулась вперёд и выхватила телефон.
Последний день лета