номерок, дочка, ну если там вдруг возникнут какие-нибудь вопросы. – сказал вахтер.
Меня пронзило током. Я уверена была, что все закончилось. Но нет, его слова снова пробудили между ног что-то горячее и остро-приятное.
Я задумалась… Не стоило этого делать… Но я сделала…
Я попросила бумагу и ручку и написала свой номер.
— Звоните в любое время, — с этими словами протянула я листок ему.
Что я делаю…
— Обязательно, — ответил он.
— Заходите еще, молодые люди! Всегда рад гостям! — И затем, обращаясь конкретно ко мне, добавил с жирной, наглой ухмылкой: — Особенно ты, красотка. Не забывай про свои вещички. — Он подмигнул мне, кивнув на висевшее на спинке стула мое синее пальто.
Этот взгляд, этот намек на нашу общую тайну, обжег меня изнутри. Я резко накинула пальто, отвернулась и почти выбежала на улицу.
Мы шли молча. Он снова оживился, пытался шутить, и через какое-то время я даже сдалась, но это была лишь игра. Он был рядом, и от этого внутри меня все рвалось на части. Стыд перед ним был сильнее всего. Стыд за то, что я сделала, и за то, что он, такой чистый, теперь был втянут в это. И сквозь стыд, как ядовитый росток, пробивалось то самое больное наслаждение — память о только что пережитом унижении, которое уже звало меня обратно. Я буду ждать звонка…
Стояло очень знойное лето