отчету попрошу зайти ко мне после совещания. Его голос был строгим и властным!
"Попала, он устроет ей разнос" - подумал один из коллег
Но Анжи отвернуть от коллег к телефону улыбнулась и также строго проговорила - "Хорошо шеф зайду" и посмотрела на часы 17:40 "придётся остаться сверхурочно"проговорила она напоказ сделав недовольное лицо.
Позже он сам зашёл к ней в кабинет когда офис полностью пуст нежно обнял сзади и поцеловал в шею
Анжи спросила -"какой вопрос вас интересовал мой повелитель "
Алан- "Это лучше обсудить в более непринуждённой обстановке" они собрались и вышли из офиса.
Тот вечер в ресторане был шедевром их тайного искусства. Когда ужин подошел к концу, Анжи с хищной улыбкой удалилась в дамскую комнату. Пока Алан расплачивался, его телефон завибрировал. На экране — снимок, от которого перехватывало дух: ее мокрая, возбужденная «йони», снятая крупным планом, каждая складочка, каждый капелька влаги были видны с поразительной четкостью. Подпись: «Твоя сучка проголодалась. Накормишь?»х
Вернувшись к столу, она увидела в его глазах хорошо знакомый блеск. Зрачки расширились, в цвете виски бушевал огонь.
—Что это было? Нехорошо дразнить начальство, могу и наказать.
—Просто напоминание о том, кто тебе принадлежит, — она игриво лизнула край бокала, наслаждаясь его реакцией. — Всей, до последней щелочки.
В такси ее бедра сами искали его руку. Ее пальцы скользнули по его напряженным мышцам бедра, нащупывая твердый, непокорный бугор под тканью брюк.
—Он такой нетерпеливый, — прошептала она, расстегивая его ширинку и выпуская на волю его кипящую, упругую плоть. — Мой начальник. Мой повелитель. Мой дикий зверь. И всё это в присутствии водителя такси в темноте ночи и под громкую музыку радиоприемника это была их любимая игра которая пьянила животным желанием и страхом быть пойманными в которую они не раз уже играли.
Ее ладонь сомкнулась вокруг него, и он резко вдохнул. Она водила рукой в такт движению машины, нежно, почти воздушно, чувствуя, как он пульсирует у нее в пальцах, как натянутая струна, готовая лопнуть.
—Кончишь для меня?Прямо здесь, в такси? Как мальчишка-подросток? — ее дыхание стало горячим у него на ухе, а язык обрисовал его мочку.
Он не ответил, лишь сильнее впился пальцами в ее бедро, Они не доехали до дома, Анжи понимала что он уже в её власти и так просто она его не отпустит ведь её дырочки горели от желания
В подъезде она прижала его к стене лифта, но, увидев камеру, с хитрой улыбкой потянула его на лестничную клетку. Влажный полумрак, запах пыли и бетона — идеальная сцена для их порока.
— Трахни свою грязную шлюху, как она того заслуживает, — выдохнула она, наклоняясь и хватаясь за холодные перила, подставляя ему свою упругую, готовую плоть.
Он не заставил себя ждать. Смочив слюной свой массивный старжень резко, почти грубо, он вошел в нее сзади, не в ее истомленную влагой киску, а в тугой, сопротивляющийся анус. Боль пронзила ее, острая и жгучая, смешавшись с волной невероятного, запретного наслаждения. Она вскрикнула, и ее стон, глухой и похотливый, разнесся эхом по бетонной шахте. Он двигался внутри нее, и каждое трение его члена о ее узкие, сжимающиеся внутренние стенки отзывалось в ней взрывом огня. Это была боль, преобразующаяся в чистейший экстаз, чувство полного, тотального проникновения и обладания его членом, она была в эйфории от полного подчинения что он трахает её как захочет и куда захочет.
Именно тогда, в полубреду, она заметила тень в глазке соседней двери. Старый извращенец Петр Иванович который не раз пытался приударить за ней. Вместо стыда ее накрыла новая, пьянящая волна возбуждения. Ее киска, обделенная вниманием, отозвалась
Wellcome, baby!