Мир Анжи был безупречным, холодным и предсказуемым, как математическая формула. Внешне она была улыбчивой и собранной женщиной, но ее улыбка была отточенным оружием, а не проявлением тепла. Она выглядела неприступно: безупречный деловой костюм, обтягивающие брюки, подчеркивавшие упругую линию ее аппетитных ягодиц, и каблуки, отбивавшие четкий, отстраненный ритм по казенному полу. Ее большая, сочная грудь, которую она так искусно скрывала под строгими пиджаками, была для нее не предметом гордости, а еще одним элементом брони, скрывавшим ее истинную суть. «День сурка» — дом-работа, работа-дом — был не рутиной, а формой существования, броней, скрывающей глубокую, никем не потревоженную пустоту. Она была успешна, как отлаженный механизм, и так же бездушна. До того дня, когда в ее жизнь вошел Алан. Её новый шеф, мужчина мускулистого телосложение, острым умом и решительными действиями, толерантен, нежен и как выяснилось позже большим членом. Алан выкупил компанию в которой работала Анжи и с этого момента она подчинялась полностью ему сначала душой ведь она увидела в нем грамотного управленца и лидера, а позже и телом.
Он не вломился в ее крепость с шумом и грохотом. Он просочился сквозь щели, как первый весенний воздух, неспешно и неотвратимо растапливая лед, к которому она привыкла. Его внимание было не назойливым, а теплым, как старое виски, согревающим изнутри. Он разглядел не ту холодную карьеристку, за которую она себя выдавала, а ту, что пряталась в глубине — ту, что жаждала сжечь свои крылья в пламени всепоглощающей страсти. Он разбудил демоницу, и та потянулась к нему с первобытным голодом.
Их рабочие отношения стали изощренной ширмой. На совещаниях — дистанция, подчинение, ледяной профессионализм. Но стоило двери его кабинета закрыться, как воздух сгущался, наполняясь электричеством невысказанного.
— Отчет за квартал готов, господин директор, — говорила она, опуская взгляд, чувствуя, как под взглядом его горящих глаз закипает страсть.
—Подойди ближе, Анжи, — его голос был тихим, но властным, заставляющим внутренне содрогаться. — И покажи мне... насколько ты готова к работе.
Она приближалась, и его пальцы, холодные от стакана, который он держал, медленно, словно вычерчивая карту ее тела, обводили контур ее ключицы. Каждое прикосновение было словно удар молоточка по хрустальному бокалу, рождающий вибрацию, бегущую по всему телу.
—Ты сегодня без лифчика.Хорошая девочка, — констатировал он, и его пальцы скользнули ниже, едва касаясь набухшей, твердой ткани ее сосков через тонкую материю блузки.
—Это...для вашего удобства, повелитель, — выдыхала она, чувствуя, как между ее ног вспыхивает влажный, горячий огонь.
—Для моего удобства ты должна быть на коленях.
И она опускалась, одновременно раскрывая пряжку ремня. Это было не унижение, а игра. Ритуал, в котором она обретала силу через полное подчинение. Ее губы сами разыскивали его уже возбужденный член, и первый контакт с горячей, бархатистой кожей заставлял ее вздрагивать. Она чувствовала его соленый, мускусный запах, вдыхала его, как наркотик.
Искрой в их игре была жена Алана -Елена. Анжи изучила ее жизнь по соцсетям: счастливая мама, хранительница домашнего очага, сияющая на фоне уюта. Эта картинка идеальной семьи не вызывала у Анжи зависти. Она стала частью ее фетиша. Мысль о том, что она, Анжи, владеет похотью этого «идеального мужа», его темной стороной, этим неукротимым жеребцом заводила ее сильнее всего... их секрет, из страсть заставляли мокреть её промежность.
Так проходили будни уже любимой работы наполненные смыслом, страсти и любви.
В один из таких дней когда Анжи разрабатывала стратегию логистических перемещений с коллегами ей на рабочий телефон поступил звонок, это был шеф Анжи приняла звонок нажав на кнопку спикерфона и низкий голос Алана произнес
Тернистый путь к счастью