Она подошла ко мне сзади, положив руки на плечи, тихонько стала водить меня вдоль сидящих. Все привставали, и жали мне руку, называя мне свои имена, режущие своим произношением слух. При этом, кто гладил меня по грудям, кто по бёдрам, пытались погладить область в районе пупка. А были даже те, кто гладил обеими руками по волосам лицу и плечам. Буквально каждый, считал своим долгом сделать что-то подобное. Особенно этим желанием выделялись индусы и вьетнамцы. Я в шоке, больше, наверное, от дури, которой накурилась, как не странно после того, как поняв, что это некий ритуал, согласилась с такой фривольностью, и приняла её вполне благодушно.
Она продолжила. А я уже ничего не соображала, как в тумане. Как будто издалека я услышала её голос. Наша Варя, когда услышала, что у нас будет праздничная вечеринка в день, (она сказала какое-то заумное слово) попросила меня взять её с собой. Я ей сказала, что это национальный праздник, и она будет одна среди нас студентов иностранцев. Я её спросила, готова ли она показать настоящую русскую красоту моим друзьям? Она сказала, что получит от этого только удовольствие.
Так что, теперь Варя среди нас и с нами. Живая русская девушка для вас! Смотрите на эту светлую кожу, на эти волосы. Она меня легонько толкнула в центр комнаты, при этом довольно сильно и звонко шлёпнула меня по попе. Обернись! Покажи себя, ну! Толпа галдела. Я, как во сне, стала медленно крутиться на месте, ловя на себе жадные взгляды и смех. Посыпались вопросы к моей компаньонке. Я ничего не понимала.
Затем, она повлекла меня в другую комнату, к столу. Предложила мне бокал коньяка. Заставила выпить. Всё твердила что поможет. И в правду. По телу прошла волна тепла и лёгкое головокружение. Но, сосредоточиться я так и не смогла. Тут она сказала, что есть желающие со мной поступить жёстко. Я спросила, уже резко пьянея. Как это? Она сказала, что лучше мне об этом не знать. И что она не даст меня в обиду, но с условием. Я сегодня должна быть в роли официантки. При этом, она меня потащила к столу, лихо соорудила поднос с фужерами разила вино с шампанским. Дала мне передник, прикрывавший разве что мой лобок. На, повяжи, так будет лучше. При этом, непонятно откуда, вытащила шёлковую тёмную ленту, и лихо мне закрепила её на шее с помощью липучки.
Ну, давай, не бойся, пошла. Всё будет хорошо. Потом, когда всё закончится, поговорим. Давай, не спи. Бери поднос и иди в зал. Постой! Я подчеркну соски. Она достала карандаш из сумочки. И довольно грубо подвела мне контуры ореолов и подвела также грубо губы. И ещё, если вдруг кто-то захочет тебя потрогать, не становись козой. Просто улыбнись, вежливо отстранись, и обязательно скажи мне. Я разберусь.
И я пошла. И это было только безобидное начало этой страшной недели, точнее десяти дней, если быть точной. И каждый прожитый день, а если быть точнее, на следующее похмельное утро, я ловила себя на мысли. А ты Варька, оказывается, настоящая сука и приличная блядь! Ведь тебе же нравится это всё! Я не знаю, стоит ли вам рассказывать, что со мной было в эту поездку в общагу. Что я только не делала, где я только не была, в какие роли не вживалась.
Институтские ребята только видели меня по вечерам, когда им посчастливилось заскочить к нам, точнее к ней в комнату. И я знаю зачем они заскакивали. Они приходили не к ней, а только для того, чтобы поздороваться
Развращенные развратным (Пошлая Россия). Пролог. Играя в Quake