со мной. Ведь Малика, так зовут эту таджичку, запретила мне одеваться вовсе. Я только носила на талии ожерелье из монет с бисером, которое подарил мне её дед при первой встрече на стройке. А все мои перемещения на улице, были в плаще на голое тело, до того момента, пока не окажемся в каких-то апартаментах.
Кстати, она ему отправила моё фото в этом ожерелье среди его многочисленных родственников, как доказательство моего уважения к нему за этот подарок. Это ничего конечно, что фото было сделано в какой-то полуподвальной чайхане, из ряда тех заведений, в которые меня возила Малика. И везде она меня так и представляла, русской наложницей своего деда. И конечно я как живая кукла была на этих вечеринках. Один раз даже захотели, чтобы я станцевала. Я что-то там спародировала, что видела по ТВ. Никто не оценил. Надо было видеть эти кислые рожи. А на фото я конечно в центре очередной многочисленной семьи, родственников дальних и близких этого, ИМИ УВАЖАЕМОГО СТАРИКА. При чём, на этих коллективных фото, не гнушались снимать даже своих малолетних детей.
То ли дело, бедные студенты. Мне даже жалко их было порой. Как дети малые. Они просто хотели увидеть разок голую русскую девушку, и перекинуться парой словечек, при всём том, что ей, этой девочке было всё равно, что она голышом в их компании. Я потеряла счёт всем тем, с кем перефотографировалась на память. Десять дней пьяного угара.
Но, дядя Саша, это именно то, что меня сильно тревожит. То, о чём я вам говорила. Дядя Саша внимательно всё выслушал с слегка грустной миной. Да, Варенька, вот это конечно откровение для меня. Ты оказывается уже совсем взрослая женщина. Я только надеюсь, что ты не попала в руки психопатов, и не испытала физического насилия. Я ответила моментально. Нет дядя Саша, откровенного физического насилия конечно не было. В основном я переживала именно те эмоции, которые меня и будоражили. Это покорность, унижение и чувство стеснения. И знаете, что? Я кажется насытилась этим. Я должна было это пропустить через себя, чтобы успокоиться. И моё эго, наверное, удовлетворено. По крайней мере, после этой истории, и после сурового нагоняя своей подруги, меня больше на эти подвиги не тянет.
Ты не хочешь рассказать об этом? Я спросила, о чём? Ну, через что ты отважилась пройти? Да, в общем-то рассказывать особо нечего. Я уже в общих чертах рассказа. Малика мне в конце сказала, что это решение её деда, показать на сколько он могуществен в своём клане. Но, был случай, когда Малика отклонилась от плана. И это вызывает особые чувства. Это чисто её идея была.
Ко мне худо-бедно относились, пусть немногим, но с тенью уважения. Это многочисленная родня старика. Я играла роль некой одалиски с его роднёй. Кто не знает, яндекс в помощь. Но, Малика оказалась ещё той штучкой. Она меня вывезла за город. И я поняла, что она не такая простушка мусульманского толка. Она оказывается вхожа в довольно богатую среду. Мы приехали в загородный пансионат за большими заборами и страшной охраной.
Случилось неожиданное. Я, как обычно, в своём плаще и этом монетном поясе. Уже даже свыкнувшись с ролью живой куклы для этих чёрных. И вдруг, она говорит, приехали. Обычно мы заходили в обычные жилые помещения, а там уже, как сложится. Но не в этот раз. Такси дальше ворот не пустили. Как только за нами закрылись ворота, она приказала снять плащ. Я конечно испуганно спросила, что она задумала? Ведь мы на улице. Пока до меня доходило что
Можно сказать, впервые...