На террасе мы нашли плетеные из ивовых прутьев корзинки, оставшиеся ещё с прошлого раза, взяли с собой ножи для резки опят с деревьев и отправились в лес, который практически граничил с деревней, и лесная опушка начиналась прямо за деревенскими огородами.
Перед тем, как выйти из дома, мать прикрыла поддувало в печи для того, чтобы из неё не выскочили горящие угли и не сожгли дом. И входную дверь закрыла на замок, положив ключ под камень у порога. В доме хранились запасы спирта, сигарет и продуктов на две недели, и оставлять их без присмотра было опасно.
— Тут раньше колхозная вырубка была. Дубы для строительства пилили. Старых пней много, и на них должны быть опята. - произнесла тётя Зоя, осматриваясь вокруг в лесу.
Едва мы зашли в чащу, так сразу попали на следы былой деятельности человека, а именно на множество пней и остатки полусгнивших осин и берёз, идеальное место для роста опят, и вскоре, пройдя буквально с десяток метров, мы на них наткнулись.
— Смотрите! Глазам своим не верю. Пень весь в грибах! - воскликнула моя мать, первой увидев большой пень, усыпанный с низу до верху опятами.
Причём, что все опята были как на подбор молодыми, с не распущенными шляпками и стояли в ряд, словно солдатики.
— У тебя глаз алмаз, сестра. Тут не на одну сковородку хватит. И хорошенькие какие! - не менее восторженно воскликнула тётя, Зоя бросаясь с ножом к пню с опятами.
Грибов на старом пне было много, и сестры, ловко орудуя ножами, нарезали целую корзинку опят. Её отдали мне, а сами, взяв у меня пустое лукошко, устремились в глубь леса, окрыленные удачей, и я едва поспевал за ними, перелезая через поваленные деревья, держа в руках корзину с грибами. Перед моими глазами мелькали жопы тётки и матери, обтянутые тонким трико, но в данный момент удовольствие от их созерцания я не получал, так как стоящий колом член у меня стал болеть, и боль была беспокоящей.
— Зоя, хватит. Темнеть уже начинает, да и грибы всё равно ложить не куда. Завтра с утра пораньше сюда придем. А сейчас пошли домой. У меня в желудке революция началась. Целый день ведь без обеда. - остановила старшую сестру моя мать, видя, что та вошла в азарт, соскучившись по сбору грибов.
Сёстры нашли поляну в лесу, где пни и даже стволы поваленных деревьев были усыпаны опятами. И, похоже, тут никто из грибников до нас не был. Но моя мать была права, уже заметно начинало темнеть, а все три корзинки, которые мы взяли из дома, были доверху набиты опятами.
— Лады, Света. Но завтра я вас всех с рассветом подниму, и мы пойдём в лес на это место. Не хочу, чтобы чужие нашли нашу поляну. Возьмём с собой мешки и грибы можно в них ложить. Всё равно их солить. - ответила младшей сестре Зоя Витальевна, с сожалением покидая грибную поляну.
***
Из леса мы вышли в аккурат, когда на небе зажглись первые звёзды и на деревню опустились сумерки. В целом село выглядело мрачно, и нигде в домах не светились окна. Последние дачники уехали отсюда, скорее всего, в конце августа, и было похоже на то, что мы единственные жители деревни. И от этого на душе стало как-то тоскливо и неуютно. Тёмный лес, поступающий к домам с трёх сторон, мрачная деревня и удалённость от города делали это место неприветливым для проживания. Я был не робкого десятка, но один в этой глуши ни за что бы
Зверь - хорошее имя для раба