не остался. Но нас трое, и нам было не так страшно находиться в безлюдной деревне.
— Ничего, сейчас освещение наладим. В доме тепло и, главное, чисто. А ужин сварганить можно за полчаса. Грибов нажарим и сядем за стол. - сказала мать, зажигая на кухне керосиновую лампу, и в ней стало более менее светло.
Пока сестры готовили ужин, чтобы не мешать им на кухне, я разулся в прихожей, сняв с ног сапоги, и прошел в одну из комнат, подсвечивая себе фонариком, взятым с собой в поездку.
Сам дом состоял из кухни с традиционной в деревнях " русской печью", зала с раскладным диваном, стоящим у стены, и двух комнат, которые раньше были спальнями для сестёр и их родителей. В одной из спален поменьше я ночевал, когда приезжал сюда с матерью и отцом сажать огород. А они спали в большой комнате. И сейчас, не снимая с себя одежды, я лёг поверх постеленного сверху постели покрывала в надежде, что боль в члене пройдет. Но она не только не проходила, а наоборот усилилась. И когда тётка позвала меня на кухню ужинать, я не мог встать с кровати, до того мое состояние ухудшилось.
— Что с тобой, племяш? Почему не идёшь за стол? - спросила у меня Зоя Витальевна, войдя ко мне в комнату, держа зажженную керосинку в руке.
Вслед за старшей сестрой зашла и моя мать, она вопрошающим взглядом смотрела на меня, и в тусклом свете керосиновой лампы я заметил, что лицо у мамаши покраснело от выпивки. Вероятно, в процессе готовки ужина сестры приняли по рюмке разбавленного спирта и сейчас были слегка "подшофе".
— Я не хочу есть, тётя Зоя. Устал сильно. - нарочно соврал я тётке, не решаясь ей признаться в истинной причине моего недомогания.
Мне почему-то было стыдно сказать ей, что у меня сильно болит член из-за того, что она сидела на нем своей жопой. И ещё я думал, что все пройдет само собой за ночь.
— Да у тебя, похоже, жар, племяш. Ты горишь весь. - Зоя Витальевна присела ко мне на край кровати и, держа в одной руке керосиновую лампу, другой рукой пощупала у меня лоб, и взгляд тёти невольно упал на низ моего живота, а там в трико выпирал бугор от стоящего колом члена.
— Он что, у тебя так с утра стоит и не падает Костя? Боль в члене есть? - спросила у меня тётка, и её красивое лицо приняло озабоченный вид, когда я кивнул ей головой вместо ответа.
— Света, держи лампу. Похоже, у твоего сына по моей вине случился приступ приапизма, а это очень серьезно. И ему необходимо срочно помочь.
— Разреши племяш тётя посмотрит, что у тебя там творится. И не нужно меня стесняться, я врач. - Зоя Витальевна отдала керосинку в руки младшей сестры, а сама, сидя с краю на кровати, потянулась к моим трико.
— Приподнимись немного, Костя, позволь мне их с тебя снять. - попросила тётка, оттягивая руками резинку спортивных штанов, надетых на мне, и когда я по её просьбе приподнялся, она стянула с меня штаны вместе с трусами, и оттуда выскочил член, он был опухший, в несколько раз увеличенный в размере и багрово-синего цвета.
— Ничего себе! Ему в больницу срочно нужно. Но в неё отсюда в лучшем случае реально попасть лишь завтра к обеду. А до этого времени у него может серьезное воспаление произойти, и тогда всё будет плохо. - встревоженным голосом произнесла старшая сестра моей матери, с озабоченным видом рассматривая мой набухший орган.
Мамочкина дочка (главы 5 - 6)