живота нарастало странное, сосущее чувство пустоты, требующее заполнения. Она прижала ладонь к лобку, чувствуя, как пульсирует набухшая, воспаленная плоть. Татуировка под пальцами казалась живой. Она словно приговорила себя к роли, от которой теперь не убежать.
Она заполнила ванну горячей водой, почти кипятком. Залезая в воду медленно, шипя от боли, когда обжигающая вода касалась воспаленных половых губ и свежей татуировки. Вода должна была смыть грязь, стыд, чужую сперму. Но чем сильнее она терла себя мочалкой, тем ярче всплывали образы. Шепот Лили:
– Мисс анальная шлюха.
Рык бомжа:
– Пей, сука!
Крики оргазма, как фистинг растягивает Кирины дыры до предела. И главное – собственный стон, вырвавшийся, когда грязная сперма залила её матку, вызвав взрыв оргазма.
Она закрыла глаза, погружаясь в воду по подбородок. Одна рука скользнула вниз, между ног. Пальцы легко вошли в горячее, скользкое отверстие. Она была невероятно мокрой, и не от воды.
– А что... быть туалетом для грязной спермы... – прошептала она в обволакивающем паре, и пальцы начали ритмично двигаться, находя набухший клитор. – «...очень даже... приятно.» – мысль была постыдной, но тело откликнулось. «Да и таблетки...» – она вспомнила, как с трудом проглотила несколько противозачаточных, чувствуя, как чужая семенная жидкость переливается внутри неё. – «...работают хорошо. Надеюсь, и дальше будут».
Она представила, как эта грязная сперма впитывается в её вагинальные стенки, навсегда оставляя след. Пальцы двигались быстрее, вода плескалась.
– Да... я шлюха... грязный сперма-приемник... – выдавила сквозь стиснутые зубы, когда оргазм, слабый, но сладкий, прокатился по телу, смешавшись с болью и стыдом.
Выйдя из ванной, завернутая в большое махровое полотенце, Марина чувствовала себя перерождённой. Смотря в зеркало, она видела не прежнюю скромную девочку, а незнакомку с игривым взглядом и припухшими от поцелуев губами.
Вдруг в коридоре послышался звук открывающейся двери и голос матери:
– Маринка, мы дома, принесли твоих любимых блинчиков!
Марина похолодела. Родители вернулись! Сердце бешено заколотилось, от волнения. Она рванула в свою комнату, сорвала с вешалки свою старую, скромную пижаму – длинную штанину и свободную кофту. Она натянула её с лихорадочной скоростью, пряча под тканью все следы сегодняшней ночи: татуировку, синяки, воспаленную плоть. Она даже накрасила губы бледной помадой, чтобы скрыть их припухлость. Когда она вышла на кухню, она снова была той самой – скромной, прилежной Мариночкой.
— О, вот и моя помощница! – улыбнулась мать, ставя пакеты на стол. – Поможешь? — Конечно, мам, – Марина взяла пакет, стараясь не встречаться с ней взглядом.
— Такая красивая невеста у нас выросла, – вздохнула мать, глядя на дочь. — Кому-то очень повезёт на ней жениться.
Марина покраснела после таких слов, вспоминая, что внутри её матки, под этой скромной пижамой, всё ещё полной грязной спермы бомжей, которых она вообще видела первый раз в жизни.
Сперма, которую она выпила, которую закончали в неё, которая теперь была частью её. Она четко поняла: эта жизнь – с Лилей, Тедом, с татуировкой, с унижением и диким наслаждением. Отказаться будет почти невозможно. Тело уже запомнило. И от будущего мужу... если он вообще будет... придется придумать. Придумать, как скрывать, что его жена – анальная шлюха. Скрывать чужую сперму, вытекающую из её жопы. От этой пошлой, грязной мысли между ног снова пульсировало тепло. Она опустила глаза, чтобы мать не увидела стыда в них, и попыталась улыбнуться скромно, как положено хорошей дочке.— Ну ты у меня и скромняшка сегодня, – рассмеялась мать, ласково потрепав дочь по мокрым после ванны волосам. – Что, стесняешься комплиментов?
Марина только сильнее вжала лицо в плечи, чувствуя, как сквозь ткань пижамы жжет свежая татуировка. Напоминания о том,
Дорога домой после работы