Глава пятьдесят восьмая. «Хоть тушкой, хоть чучелком!»
Но старой директрисы нигде не было видно, а новую пока что не назначили. И потому взоры всех собравшихся на площадке у вахты обратились на балкон второго этажа административного здания, где появилось всё приехавшее на новогодний праздник начальство. Там были Ибн Даджал со своей верной спутницей Лилит, её слуги Двалин и Дайн – маленькие коренастые человеки, одетые почему-то в мундиры гусарского полка, и скромно укутанная в песцовую шубку Елизавета Александровна – дама столь же загадочная, сколь и неопределённая по статусу.
Именно она и подала знак начала скачек – подняв вверх руку с зажатой в ней ведьминской тростью, с которой сорвалась ввысь белоснежная короткая молния, разразившаяся ослепительной вспышкой и громовым раскатом. И тут же первая тройка саней рванулась в непроглядную метельную круговерть по часовой стрелке вокруг всех построек пансиона. Демонстративно притормозила своего скакуна только Стеша. Она, радостно улыбаясь, ещё раз оглянулась на не спеша усаживающуюся в сани Екатерину и что-то неразборчиво прокричала ей на енохианском. На что милфа утвердительно кивнула и тут же пустила вскачь своего пони-боя – командора Захара Иваныча. Стало понятно, что эта парочка будет сегодня соревноваться исключительно между собой, и остальные участницы заезда их совсем не интересуют. Как не интересует и формальная победа. И вообще эти скачки мало походили на прошлогодние, в которых шла реальная борьба за звание Ведьмы Года. Сейчас это был скорее какой-то тёмный и непонятный ритуал, в котором участницы играли свои таинственные роли и лишь претворялись азартными наездницами. Все это понимали, но упорно делали вид, что ничего странного не происходит.
А происходили, между тем, весьма удивительные вещи. Никем заранее не заявленные, абсолютно самозваные участники и участницы скачек – Костя со своей хозяйкой Эллой и Кроха с Илоной-Святошей выкатили свои сани на старт. Позади них встал и Славик, только в его санях никого не было, он так и не нашёл себе наездницу. И теперь растерянно оглядывал стоящих вокруг раскрасневшихся от мороза и веселья барышень, словно предлагая всем желающим прокатиться на нём. Возникло некоторое замешательство, дамы переглядывались и перешёптывались, искоса посматривая на балкон, словно бы ожидая запрета или одобрения такой несанкционированной самостоятельности. Но ни запрета, ни одобрения не последовало. И потому первой решилась, - кто бы мог подумать! – новенькая ученица Фатима. Она смело запрыгнула в сани к Славику, сбросив свою тяжёлую зимнюю мантию на руки подруге – Ивдельской шаманке Тарье. Москвич увидел, как вмиг зарделись её щёчки не то от морозца, не то от волнения. Как она грациозным движением вытащила из-за пояса инкрустированную изумрудными и малахитовыми змейками трость, и как по-хозяйски властно намотала на изящную тонкую ручку вожжи. Взмахнув которыми послала «волну» в спину своего скакуна Славика. Эта пара стартовала вслед за Костей и Крохой, которые уже отъехали метров на пятьдесят.
И тут Москвич услышал у себя за ухом томный голос Людмилы – верной спутницы и близкой подруги Эллы.
— А ты не боишься покататься со мной в новогоднюю ночь по непролазному болоту? Не боишься нарушить все запреты?
Это был момент истины. Милфа была уже далеко – едва ли не четверть круга они уже проскакали со Стешей. Да и никаких особых распоряжений Екатерина ему не оставляла садясь в сани. Так что формально он ничьего приказа не нарушал. А неформально тут уже все нарушили любые правила и этикеты, так что если и будет какой-то спрос, то уж с него, Москвича, в последнюю очередь. Да и что ему терять-то? УДО он и так получит, это дело решённое, а
В отеле