новоиспечённом скакуне Змее. Теперь она возглавляла гонку, а следом за ней в чёткое каре выстроились и её верные подруги – тёмные и светлые. И никому больше не давая никаких шансов прорваться к финишу раньше них.
«Вот мне и пиздец, подумал Москвич. Сейчас милфа проиграет, увидит, что это я украл у неё победу, и вряд ли даже даст мне попрощаться с пацанами перед их отъездом. Если только...»
Он категорически запретил себе даже думать о том, что это может быть не просто гонка. А как раз тот самый хитрый план Стефании, которого так боялась милфа. Который она предвидела и ради которого сама на старости лет влезла в эти скачки, стараясь следить за Стешей любой ценой, хотя бы и рискуя опозориться перед всем ведьминским сообществом Маркистана.
«Нет. Нет, нет и нет! – успокаивал он себя. Это слишком тупой план. Стеша умница-разумница, она никогда на это не пойдёт. Она обязательно придумала бы что-то похитрее, чем просто так взять и угнать своей обезбашенной ватагой в пять саней всех рабов, которых она внезапно решила освободить. Хотя угонять в этой ситуации надо было лишь одного – Змея, остальные вроде бы уже свободны...
Вроде бы. Но это не точно.
Увы, он почти угадал. Когда до финиша оставалось не более пятидесяти метров, в кромешной мешанине снежных потоков, ветра и сквозь звон в ушах измученных беспредельной скачкой пони-боев, ночную мглу разрезал отчаянный крик светлой волшебницы Стефании Новоторовой:
— Проснулись, мальчики! В полёт!!!
И ощутил, как ноги его сделались ватными, внутри оборвался ком, который сдавливал его последнее дыхание, утоптанный и политый потом снег под его ногами куда-то провалился, а вокруг вспыхнули яркие предновогодние звёзды. И снег больше не скрипел под полозьями саней, а сыпался мягкими снежинками сверху, со всех сторон, и кружился вихревыми потоками даже под ногами...
«Проснулись, мальчики... - он понял, что практически всю гонку проспал, и лишь сейчас осознал себя во сне, а следовательно – вывалился в волшебную стадию осознанного сновидения. Теперь он бенанданте, и может управлять всем миром вокруг него! – Что ж, в полёт, так в полёт! – в диком восторге подумал Павел. – Полетаем!
Они плавно по единой команде взмыли вверх и заложили ещё один, прощальный круг над пансионом. Над этой страшной, словно выточенной из слоновой кости волшебной крепостью, сохранённой в мшистых гиблых болотах силой многих поколений ведьм. Фантастичность этого полёта, его невероятная красота и завораживающий восторг, стёрли из сознания Павла все его былые страхи и сомнения. Он вдруг отчётливо понял, что всё будет хорошо. И даже отлично. И просто замечательно. Сейчас они попрощаются со всеми и просто улетят нахрен их этого ада на волю. А что будет там – его просто не беспокоило.
Но, увы. Кроха говорил, и Стеша это подтверждала, что в фазе колдовского сна бенанданте нужно строго контролировать своё сознание и считать секунды. И через двадцать секунд тебя просто вышвырнет обратно. В скучный мир привычных образов и земного тяготения.
Так и случилось. Завершив прощальный круг все пять саней со всей дури врезались в огромную снежную гору, обозначавшую в этот раз финишную ленточку. И тут же, как и положено было, тишину над болотами разорвал новогодний салют, извещавший наступление две тысячи двадцать четвёртого года. Года их освобождения.
Москвич попытался выбраться из-под глыб утрамбованного снега, но получилось плохо. Он сумел лишь высунуть наружу голову. Отфыркиваясь и отплёвываясь, Он отчётливо представлял себе всю невесёлую диспозицию. Все пять победительниц гонки уже стояли на площадке перед вахтой, возбуждённые и раскрасневшиеся. Принимали поздравления подруг и купались в благосклонных взорах начальства. Пили поднесённое
Формула счастья!