вдруг пробормотал я, чувствуя губы и язык её мужа на своём члене и яйцах, - Всё... всё хорошо, Тамара.
Александр Сергеевич был скрупулёзен. Он вылизывал каждый сантиметр моего члена, от основания до чувствительной головки, очищая его от последствий оргазма. Казалось, он боготворил меня. Он служил мне, и это действительно доставляло ему удовлетворение. Для меня это было странное, запретное ощущение, но оно показалось мне невероятно эротичным.
Когда он, наконец, закончил со мной и отстранился, его подбородок блестел от соков. Он перевёл взгляд на жену, глядя на неё с той же невозмутимой покорностью.
С горящими от желания глазами, Тамара стояла в ожидании. Одна её нога стояла на полу, другая, на сиденье стула рядом. Он приблизился к ней, прерывисто дыша, и опустился перед ней на колени. Она была открыта, и блестящие соки нашего удовольствия покрывали её вагину и бёдра. Прижавшись губами и языком к её мокрому лону, Александр Сергеевич начал лизать её, слизывая и глотая всю влагу. Его язык облизывал все складки, обильно покрытые истечениями после нашего обоюдного оргазма. Он облизывал и сосал, сжимая руками бёдра жены, удерживая её на месте, пока она не остановила его.
— Хватит, - тихо, но властно сказала Тамара, отталкивая мужа.
Она плавно опустила ногу со стула на пол, поправила махровый халат и посмотрела на меня. Её глаза были полны глубокого удовлетворения, а взгляд излучал мягкое тепло. Это говорило больше, чем любые слова. Это было подтверждением того, что пережитое мной, не сон, а реальность, открытая для тех, кто готов её принять.
— Ты не один, – прошептала тёща, и в этих словах прозвучало и вдохновение, и утешение.
Её рука легла мне на плечо, и это прикосновение стало не просто жестом, а знаком единства, принадлежности.
— А теперь нам нужно разойтись, – добавила она.
Она говорила со мной, не обращая внимания на мужа, как будто его рядом не было. Он ничего не решал, и от него ничего не зависело. Казалось, он существовал лишь формально, как некий аксессуар, не имеющий реального влияния на происходящее.
Я, молча, кивнул, понимая, что пора уйти и прийти в себя. Внутри ещё бушевал лёгкий шок, смешанный с дискомфортом и извращённым экстазом, к которому я постепенно привыкал.
Я вернулся в спальню. Лена спала. Раздевшись, я тихо лёг рядом, стараясь не нарушить её сон. Но, видимо, её сон был не таким глубоким и лёгкий скрип кровати, и моё движение, разбудили её. Она зашевелилась, сонно открыла глаза, придвинулась ко мне, прижалась, вся такая тёплая и податливая, и положила руку мне на член. Я обнял её, и она тут же снова уснула.
А я так и не сомкнул глаз до утра.
Мой выбор был сделан. Ложь стала моим единственным укрытием, но я знал, что она не сможет оградить меня от правды. Я выбрал путь по краю бездны, опасный, непредсказуемый, где каждый шаг мог привести к падению, но повернуть назад я уже не мог.
студенческий лагерь