Холодный синий свет микроскопов прорезал полумрак лаборатории, отбрасывая резкие тени на стеклянные пробирки и металлические поверхности столов. Воздух был густым, насыщенным запахом химических реагентов и еле уловимым ароматом пота — следами бессонных ночей, проведённых за экспериментами. Бронислава стояла у рабочего стола, её пышное тело слегка напряжено, широкие бёдра обтянуты белым лабораторным халатом, который едва сдерживал тяжёлые, упругие груди. Пальцы дрожали, когда она листала записи последнего опыта — того самого, который должен был стать её билетом к Нобелевской премии. Но теперь всё рухнуло. Директор мёртв, проект под угрозой, а её мечты растворялись в воздухе, как пары спирта из открытой колбы.
За её спиной раздались шаги — тяжёлые, уверенные. Она не обернулась, но кожу уже обожгло предчувствие. Николай. Охранник с широкими плечами и руками, покрытыми шрамами от драк, которые он так любил хвастать. Он давно крутился вокруг неё, бросал пошлые намёки, а иногда и вовсе не стеснялся в словах. Она презирала его — грубого, наглого, с его вечным запахом дешёвого одеколона и пота. Но сегодня что-то было иначе. Воздух между ними наэлектризовался, как перед грозой.
— Ты получил своё, — прошипела она, не поднимая глаз от записей. Голос дрогнул, и это разозлило её ещё больше. Слабость. Она ненавидела слабость.
Николай подошёл ближе, его ботинки скрипели на холодном металлическом полу. Она чувствовала его взгляд — горячий, липкий, скользящий по её телу, как ладонь. Он не ответил сразу. Вместо этого его пальцы легли на край стола, всего в сантиметре от её бедра. Тепло его кожи пронзило ткань халата, и она невольно вздрогнула.
— А ты получишь то, чего хочешь, — сказал он наконец, голос низкий, хриплый. Не просьба. Утверждение.
Бронислава резко подняла голову. Их глаза встретились — её, полные ярости и отвращения, его, горящие жаждой. Она хотела оскалиться, выплюнуть в него все накопившиеся оскорбления, но слова застряли в горле. Потому что внизу живота, предательски, заныло. Нет. Нет, этого не может быть.
Его рука двинулась. Не спеша, как будто он знал, что она не отстранится. Ладонь легла на её бедро, пальцы впились в мягкую плоть сквозь тонкую ткань. Она должна была сбросить её. Ударить его. Закричать. Но вместо этого её дыхание стало чаще, груди поднялись и опустились под халатом, соски внезапно затвердели, натирая грубую ткань.
— Ты этого хочешь, — повторил он, сдавливая её бедро сильнее. Его большой палец скользнул вверх, почти касаясь промежности. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя здесь и сейчас. На этом самом столе.
Её губы раздвинулись, но звука не последовало. Нет. Я не хочу. Я ненавижу тебя. Но тело говорило иное. Между ног стало влажно, и она почувствовала, как трусики прилипают к коже.
Николай улыбнулся — хищно, торжествующе. Его вторая рука взметнулась, схватила её за шею и потянула вперёд. Их рты почти соприкоснулись, его дыхание пахло сигаретами и кофе.
— Не сопротивляйся, — прошептал он. — Ты же умная девочка. Знаешь, когда игра проиграна.
Её спина ударилась о стол. Пробирки зазвенели, одна покатилась на пол и разбилась с хрустальным звоном. Она попыталась вырваться, но его хватка была железной. Руки рванули халат, пуговицы разлетелись, обнажив её груди — тяжёлые, с тёмными, уже твёрдыми сосками. Воздух лаборатории обжёг их, и она застонала, не в силах сдержать звук.
— Красиво, — пробормотал Николай, его взгляд прикован к её телу. — Всегда знала, что под этим балахоном скрывается настоящая женщина.
Его руки скользнули вниз, сжали её груди, пальцы сдавили соски, вытягивая их ещё сильнее. Боль смешалась с удовольствием, и она выгнулась, не в силах сдержать стон. Его рот
Приключения Кэти