Но путь к этому лежал через Вику. И он отдавал себе отчёт: это будет не быстро. Та, прежняя, восторженно покорная Вика, осталась в прошлом. Сейчас перед ним была обиженная, озлобленная женщина, которая уже разок проявила характер. Она будет пытаться торговаться, придумывать для себя какие-то условия, будет проверять границы и, конечно, подчиняться, так как ей это нравится, и, конечно, она захочет не просто вернуться — она захочет вернуться на своих условиях навсегда.
«Нужно быть аккуратнее, — холодно констатировал он сам себе. — А то кто знает, что в голове у этой сучки. Вдруг и вправду решится всё слить.»
Он боялся, и боялся за себя. Вику нужно было не давить, а... приручить заново. Сначала дать ей почувствовать мнимый контроль, ложную победу, а потом, когда она снова окажется на крючке, медленно затянуть удавку. Сейчас он считал Вику просто шлюхой, хотя он сам её такой сделал, и забыл о том, что было до этого...
Вика, выйдя за ворота школы с торжествующей улыбкой, достала телефон и быстрым движением пальцев написала Яне: «Катя свободна. Всё прошло отлично». Ответ пришел почти мгновенно — лаконичное сердечко. Она даже не задумалась над скупостью реакции. Девушка откинула голову, подставив лицо прохладному ветру, и пошла прочь от школы, вызывая такси. Пока ждала, ветер трепал ее волосы, но она не обращала внимания, все еще находясь под властью смешанных чувств — триумфа и старого, знакомого трепета.
Вскоре она была в машине, назвала адрес и, откинувшись на заднем сиденье, закрыла глаза. Улицы за окном проплывали мимо, а она возвращалась в прошлое.
...Десять лет назад. Университет. Второй курс педагогического, специальность — математика. Она была молодой, яркой, полной надежд. А Михаил... Михаил был старше ее на три года, заканчивал бакалавриат по информатике. Он был не таким, как все — уверенным, с холодным, цепким взглядом, в котором читалась сила. Она знала, что нравится ему, но у нее тогда был парень — обычный, веселый мальчик с соседнего факультета.
Они расстались с ним глупо, из-за пустяковой ссоры. Но для нее, в ее двадцать лет, это стало настоящей трагедией. Мир рухнул, она не видела смысла жизни, плакала в своей комнате в общаге по вечерам, чувствуя себя абсолютно одинокой и никому не нужной.
И тогда появился ОН.
Сначала просто подошел в одном из коридоров университета. Спросил, почему она такая грустная. Его ухаживания были не такими, как у других — не цветы и глупые стихи, а странные, завораживающие тесты на логику, сложные головоломки, которые он дарил ей вместо конфет. Он вел себя как хозяин с самого начала, и ей, уязвимой и потерянной, это странным образом нравилось. Он был скалой, о которую можно было разбиться, но за которую можно и держаться.
Свидания были идеальными в своей странности. Вместо похода в кино он мог привести её на заброшенный завод и вручить листок с зашифрованными координатами, заставив искать «клад» по составленным им алгоритмам. А когда она, наконец, находила ту самую коробку, он смотрел на неё с тем особым, хищным и восхищённым выражением, от которого у неё подкашивались ноги и перехватывало дыхание. Но через мгновение перед ее внутренним взором встал не день их первой встречи или день, когда было какое-то красивое свидание, а тот самый день. Тот, после которого все изменилось окончательно. Тот, что разделил ее жизнь на «до» и «после».
Такси резко затормозило на светофоре, и Вика открыла глаза. Она была уже почти у дома. Воспоминания, словно навязчивая мелодия, крутились в голове, требуя продолжения. В машине она уже не смогла вернуться в мир воспоминаний,
Встреча