— Вот эту одень сегодня! — это прозвучало уже как приказ.
Но я все еще с улыбкой ответила: — Хорошо, Хозяин.
Когда я была одета, я посмотрела на себя в зеркало. Вроде все как обычно... но нет. Соски под тонкой тканью блузки были заметны даже в не возбужденном состоянии. Легкий румянец покрыл мои щеки..
Потом, уже у двери, обернулась и добавила: — А знаешь, в этом что-то есть. Я чувствую себя... намного сексуальней.
Он лишь молча поцеловал меня — глубоко, влажно, оставляя на губах вкус себя и нашего общего секрета. И я ушла в универ, ощущая на себе его взгляд и прохладный воздух на коже под тонкой тканью. Каждый встречный взгляд казался мне прикосновением. Через несколько часов, посреди второй пары, у меня в сумке зазвол телефон. Обычные смартфоны тогда еще не были так популярны, а СМС стоило дорого, поэтому звонки были основным способом связи. Поднять трубку я, разумеется, не могла и только после пары проверила телефон. Это был Миша.
Я перезвонила ему.
— Зайди в 212 аудиторию, — сказал он и положил трубку.
Меня это заинтересовало. Пока была перемена, я направилась туда. Аудитория 212 была маленькой, кабинетом для семинаров, и из-за всего, что там стояло — столов, стульев, шкафов, — в ней не было эха.
Я вошла и закрыла за собой дверь. Он стоял у окна, прислонившись к подоконнику.
— Ты чего звонил? Знаешь, что я на паре?! — спросила я, больше из любопытства, чем из раздражения.
Он повернулся. Его лицо было серьезным.
— Когда Хозяин звонит, нужно найти способ ответить.
Я все еще не до конца понимала, во что превратилась наша «игра», и, решив подыграть, с легкой насмешкой сказала:
— Извините, Хозяин. Готова понести наказание... — и немного засмеялась.
Его глаза сузились.
— Это хорошо, что ты признаешь вину... Наказание будет мягче... Иди сюда, сучка!
Это грубое обращение меня только развеселило. С гордой, даже вызывающей походкой я подошла к нему.
— На колени, — его голос был тихим, но в нем не осталось и следа игры.
Что-то щелкнуло внутри меня. Улыбка медленно сошла с моего лица. Я колебалась секунду, чувствуя, как сердце забилось чаще — уже не от смеха, а от чего-то другого. Но я послушно опустилась на колени на прохладный линолеум, глядя на него снизу вверх.
Он стоял передо мной и провел ладонью по моей щеке, а потом проговорил:
— Твое наказание — 20 шлепков по заднице! Обопрись об парту.
Я встала и так и сделала, а сама думала: «Зачем он меня ставил на колени?» Но всё это странным образом начало меня возбуждать. Не так чтобы сильно, но всё-таки.
Когда я стала в позу, мне пришлось ждать, так как он пошел закрывать дверь на ключ. А когда это сделал, подошел ко мне и сказал:
— Считай. Если собьешься — сначала! Покинуть позу можешь, когда я разрешу. Это ясно?
Он говорил серьезно, и это только возбуждало. На его вопрос я ответила:
— Да...
И почувствовала, как он начал задирать юбку, оголяя ягодицы. Всё это было достаточно быстро, и я почувствовала первый шлепок. Не сильный.
— Один... — сказала я.
Потом еще несколько таких же, будто бы для того, чтобы я привыкла. Но вот уже с 6 по 12 удары и звуки становились сильнее. Я чувствовала, как кожа начинала печь, а киска становилась влажнее. После 13-го удара он провел пальцами по моей киске и себе что-то буркнул. Продолжил несколькими ударами быстрыми, от которых я сбилась... По крайней мере, он так сказал, а доказать обратное я не смогла.
Было обидно. Всё сначала. Попа уже горела, киска текла, соски торчали,
второе открытие взрослой жизни.