Милана выпрямилась, развернувшись аки модель. Рукой потянув трусы, отчего её одна из половинок стала голой.
— Ну всё! — внезапно воскликнула она.
«Слава Богу» — подумал я, — «Наверное ей надоело».
— Мне надоело, — сказав это, она стянула себя платье, оставшись в лифчике и трусиках.
Я впервые видел, что она носит лифак.
— Пододвинь камеру поближе! — это прозвучало как приказ.
Милана расстегнула лифчик, из которого «выпал» её первый размер, повертев им в воздухе, она выкинула его.
Она трогала себя за грудь, будто имитируя свою мать. Яблоко от яблони…
— Я тебе нравлюсь? — спросила она.
— По-моему я уже отвечал, — попытался я съехать с темы.
— Глупый. Такой. — показала она на свою голое тело, она встала ногами на диван, изображая руками фигуры.
Я продолжил снимать.
— Не говори, я вижу. — она вновь захихикала.
«Что?!» — о чем это она.
Мой член стоял колом, и она это видела, да я и сам чувствовал, как сжимают его штаны.
Возможно, мне стоит повторить вчерашний опыт. Я сбросил штаны, но остался в трусах. Наверное, Милана именно это и хотела видеть, и скоро это всё закончится.
— Ого, он так выпирает! — удивилась она, присев на краешек дивана. — это из-за меня да? Я возбуждаю тебя?
— Но я не полностью голая, — сказав это, она медленно спустила трусики, оставив их болтаться на одной из ног. Откинувшись спиной на диван, она развела ножки, подняв их перед объективом камеры.
Я машинально нажимал на кнопку, делая один снимок за другим. Я даже не заметил, как моя рука шмыгнула в штаны, поглаживая член.
«Что я творю?» — моя внутренняя битва добра со злом переходила в стадию капитуляции.
— Хи-хи, — девушка лишь надо мной посмеивалась.
— Я видела, мама трёт себя здесь, — она тут же начала елозить своей рукой между ног.
Вид мастурбирующей дочери крестной был неописуем.
Она перевернулась и встав раком, раздвинула свои белые ягодицы, чтобы я мог отчётливо фотографировать — взять крупным планом её щель. Я увлеченно делал кадр за кадром, мой член рвался сквозь ткань, отчего я постоянно держал руку наготове.
Я пыхтел, моментами постанывая, по мне шёл пот, а обстановка напоминала фильм ужасов.
Я так увлекся, что не услышал звук каблуков позади себя. Это была Елена. Она только что вернулась, и видимо не найдя никогда по дому решила спуститься сюда. Самое худшее из возможных, произошло.
Она остановилась в двух метрах от меня. Она была в плаще и офисном костюме.
Её взгляд устремился сначала на меня, своего крестника, стоящего в одних трусах и футболке, надрачивающего свой член. Затем взгляд плавно переместился вдаль, на дочь. Та стояла на четвереньках, совершенно голая, махая задницей перед камерой.
Я смотрел на неё, а она на меня. Казалось, она замерла камнем, в состоянии шока.
В какой-то момент девушка обернулась, её скосил страх, единственное, что она смогла выдавить из себя: Мама?
Глава VII. Исход
Несколько дней спустя.
Небольшое кладбище на окраине города. День мрачнее не куда, туман, темно-серое небо, грезится дождь.
Над могильной ямой — дешёвый гроб цвета хаки, украшенный потёртой генеральской фуражкой. Вокруг собралось человек двадцать: мы втроем, шесть пожилых офицеров с равнодушными лицами, рота молодых солдат, которых явно пригнали «для протокола».
Кто-то, ёжась от холода, монотонно бубнит что-то о «служении Отечеству», но каждый раз, когда он произносит «великодушие» или «честь», в толпе кто-то сдержанно крякает.
По-видимому, Сергей не только в личной жизни, но на работе был невероятно херовым человеком.
Цветов нет — только венок с лентой «От министерства», уже скользящий в грязь.
Траурная процессия шла своим чередом: горсть земли, по рюмке водки, но без последних слов.
Из Рук в Руки