Зоя Витальевна высвободилась из моих объятий, повернулась ко мне на диване передом и сунула в мой рот сосок одной из своих не сильно обвисших для её возраста сисек.
— И у меня тоже соси, сынок. В детстве ты их кусал, когда я тебя грудью кормила. Но сейчас, надеюсь, кусать не будешь. - засмеялась сидящая рядом мать и так же сунула мне в губы крупный тёмно-коричневый сосок одной из своих сисек.
Сестры, старшая и младшая, сидели со мной голым по обок на диване в трусах, но без лифчиков, и заставляли меня сосать у них соски их прекрасных грудей, у одной из них брюнетки, я реально сосал соски раньше, когда был маленький, а вот у другой блондинки, та, что постарше, я держал во рту сосок её груди впервые. И хотя я только что кончил и член у меня естественно упал после оргазма, в данный момент я ощущал, как он начал наливаться кровью и потихоньку вставать, так как вид голых грудей матери и тётки меня дико возбудил, и тем более держать во рту соски обеих сестер было жутко приятным занятием и хорошо стимулировало эрекцию.
— Я больше не могу. Зоя, ты случайно вместе с журналом презервативы с собой не захватила? - спросила у старшей сестры моя мать, вставая с дивана.
Она подошла к окну, за которым по прежнему моросил дождь, и, стоя к нам спиной, спустила с себя на пол трусы, обнажив белую, как молоко жопу, пухлые и выпуклые ягодицы которой, освободившись от одежды, прямо манили к себе мой взгляд.
— Да откуда мне было знать, что так всё у нас получится, Света? Я и во сне не могла себе представить, что так всё далеко зайдёт. Не брала, конечно. Зачем мне они были нужны в этой глуши, не с волками же сексом заниматься. Но ты не волнуйся на этот счёт. Если залетишь от Кости, то приедешь ко мне в Москву, а там я тебе помогу сделать аборт. У меня подруга, опытный врач - гинеколог, и она почистит тебя в лучшем виде. - ответила сестре Зоя Витальевна, показывая мне глазами в её сторону, мол, иди к ней.
А мать по прежнему стояла голая у окна к нам спиной, демонстрируя свою жопу, от взгляда на которую, наверное, у самого заядлого импотента встал бы член, а про меня, молодого восемнадцатилетнего парня, и говорить не приходилось, мой хуй если и не стоял колом, когда я вставал с дивана, то полностью встал и буквально сделался " каменным", едва я коснулся залупой маминых ягодиц.
— Светочка. Любимая. Какая ты красивая у меня мама. - говорил я матери ласковые слова, стоя позади нее и упираясь хуем ей в жопу, давил залупой промеж необычайно пухлых ягодиц, испытывая в эти секунды самые приятные мгновения в своей молодой жизни.
Даже минет, который делала мне мать ещё недавно, был не так приятен по сравнению с тем кайфом, как стоять позади мамы, упираться членом ей в жопу, целовать любимую женщину в шею, держа в ладонях её большие груди, тихонечко их мять, вдыхая аромат, исходивший от её обнаженного тела.
А пахла мама очень приятно и возбуждающе. От мамы шёл запах моего далекого детства, жареных с капустой пирожков и грудного молока, смешанный с ароматом дешёвых цветочных духов, которыми пользовалась мать. Тётка так не пахла. От Зои Витальевны шёл резкий, сексуальный запах зрелой самки, и он был грубым и одновременно возбуждающим.
— Что ты со мной делаешь, Костя? Я не могу так, сынок. Твоя мама тоже женщина и
Кот и лиса