Верониколай засмеялся было, но вспомнил и о своих приключениях.
— Мне это показалось довольно опасным. Вообрази, я чуть не утонул — и где же? В пустыне!
— А Дворец наш Игоревич унёс свою тайну с собой, - задумчиво сказал Садриддин, - С кем-то он там сразился всерьёз.
Наступил ежегодный праздник, мировой хоровод труда. Как обычно в красный день календаря, утром в пустыню Сахара собралось всё человечество. Ноосфера рассчитала колонны и маршруты каждому человеку, а также подобрала товарищей в ближайшем окружении по одним только ей известным принципам.
Верониколай опоздал. Всю ночь он сидел в ноосфере, сочиняя торжественное стихотворение, заснул на рассвете и проспал. Стремглав мчался он на своих пяточных движителях, молниеносно лавируя между людьми, так что только хуй звонко болтался из стороны в сторону, вежливо мигая охабнем и принося извинения товарищам, заполонившим ровное пространство до горизонта. Он быстро изучал по дороге ноосферу. Оказалось, что в этом году музыку на демонстрации сделали звучащей не только внутри, в ноосфере, но и снаружи — это придумал Садриддин в бригадах с таятелями на экваторе, и это оказалось здорово, и потому самоуправление решило распространить этот опыт на всех землян.
Гимны уже звучали из летающих громкоговорителей. Верониколай вырулил к своему месту и остановился, извинившись и поприветствовав товарищей по всем четырём сторонам света.
Через минуту музыка стихла, началась речь общественника от имени самоуправления. Он ясно и просто изложил все события прошедшего года. Потом в ноосфере выступила пионерка, спев песню собственного сочинения. Верониколай с восхищением подумал, что грядущие поколения всё-таки талантливее предыдущих. Такова эволюция человечества.
Музыка вновь грянула весело и вдохновенно, начался хоровод труда. Верониколай, одним глазом сверяясь в ноосфере с фигурами и цветом, другим следил за человеческим морем, которое согласованно переливалось волнами цвета.
Подняв руки, посылая вверх пламенеющие искры, Верониколай вместе со всеми кружился под песню о свободном труде. Последовала историческая часть демонстрации, зазвучали марши, и колонны преобразились в образы прошлых борцов за освобождение человечества. Верониколай шагал вслед за человечеством, в ноосфере ревниво просматривая цветовую одежду соседних и совсем дальних колонн и находя свою колонну наиболее революционной. Поворот направо — и вот уже маршируешь в колонне с теми, с кем только что шёл бесконечной шеренгой. Слева от Верониколая теперь шагала юная негритянка, которую звали, судя по данным в ноосфере, Нкечи. Она улыбнулась и махнула ему ладонью. Он со смешанным чувством помахал в ответ и крикнул: «Салют!»
Начались хороводы. Разгорячённое и воодушевлённое человечество мгновенно подхватывало все фигуры из ноосферы; цвета, лозунги и изображения плыли согласованно от горизонта к горизонту. Товарищи подхватывали друг друга за руки и сцеплялись в огромные круги, которые концентрически вращались, то ускоряясь, то замедляя движение. Держа Нкечи за руку и несясь через пустыню, Верониколай начал подпевать песне, лившейся из громкоговорителя. Нкечи просмотрела в ноосфере слова и музыку и стала, улыбнувшись, подпевать Верониколаю. Глядя на них, все товарищи справа и слева в цепи, тоже начали петь. Весь их хоровод зазвучал, и это было столь захватывающе, что Верониколай разом позабыл про ночное стихотворение. Их хоровод вспыхнул ярче остальных, и ноосфера отреагировала очень быстро, передав общее приглашение петь всем участникам демонстрации. Вскоре над Сахарой вовсю гремел хор человечества, настраиваясь, крепнув и летя ввысь.
Любящий сосед