теперь предстало перед ним во всей своей запретной красоте. На ней было комплект нижнего белья из черного кружева и шелка. Бюстгальтер был с пуш-апом, соблазнительно приподнимающим и открывающим ее упругую грудь с темно-розовыми, налитыми ареолами. Трусики-бикини были лишь намеком на одежду, узкая полоска кружева едва прикрывала лоно, а тонкие тесемки завязывались на бедрах, делая ее фигуру еще более соблазнительной и хрупкой. Ее кожа была бледной, сияющей в полумраке комнаты, а каждое движение отбрасывало соблазнительные тени на изгибы ее бедер и талии.
Он не мог больше сдерживаться. Его губы опустились на ее шею, скользнули к ключице, нашли упругость груди. Он ласкал ее, сжимал, вкушал ее сосок, чувствуя, как он твердеет у него на языке. Его рука скользнула вниз, по плоскому животу, преодолела барьер кружева и коснулась влажного, горячего бугорка между ее ног. Она вскрикнула, ее тело выгнулось, прижимаясь к нему. Ее пальцы лихорадочно расстегнули его джинсы, и вот его напряженный, твердый член освободился.
Алиса, не сводя с него мутного от страсти взгляда, опустилась на колени. Ее теплые, умелые губы сомкнулись на нем, ее язык заиграл с головкой, скользя и дразня. Это была пытка и блаженство, сконцентрированное в одном моменте. Он вскрикнул, запрокинув голову, его пальцы впились в ее распущенные волосы, чувствуя каждый ее сладостный вздох, каждое движение ее рта, которое доводило его до исступления.
Но он хотел большего. Он поднял ее, уложил на широкий диван, мягкий свет лампы озарял ее распростертое тело. Он развел ее дрожащие ноги, открывая взгляду всю свою тайну. Он вошел в нее. Медленно, нежно, чувствуя, как ее влажное, тугое нутро принимает его. Она обвила его ногами за спину, ее руки притянули его к себе, их губы снова встретились в жадном, ненасытном поцелуе.
Он двигался в ней страстно, но с нежностью, которую не испытывал ни к одной девушке. Каждый толчок был наполнен не только животной страстью, но и годами подавленного восхищения, странной, запретной любовью. Она отвечала ему тем же, ее тело полностью раскрылось, отдавалось, ее тихие стоны и шепот его имени были музыкой, опьянявшей сильнее любого вина.
Он чувствовал, как внутри нее все сжимается, напрягается, ее ноги сомкнулись на его пояснице крепче. С тихим, срывающимся криком она задрожала, ее тело затрепетало в оргазме, волны наслаждения вырывались наружу с каждым ее содроганием. Это зрелище, эта полная отдача стали последней каплей для него. С глухим стоном он излился в нее, чувствуя, как спазмы ее влагалища выжимают из него все до последней капли.
Они лежали, сплетенные, тяжело дыша. Его лицо было прижато к ее шее, он чувствовал соленый вкус ее кожи и сладкий аромат духов. Ее рука нежно гладила его влажные от пота волосы. В комнате пахло сексом, дорогим вином и разбитой жизнью, которую им предстояло как-то собрать. Но в этот миг их мир сузился до этого дивана, до их тел и до тишины, которая была красноречивее любых слов.
О пользе или вреде похмелья.