Невероятное происходило прямо у меня на глазах. Всего в паре шагов от меня мой муж кряхтел и изливал горячую сперму в глотку другой женщины, в то время как я, опершись о кухонный стол, чувствовала пульсацию и жар мужчины, который не был моим мужем, заполняющего моё лоно своим семенем.
Мой разум был парализован шоком, когда оргазм пронзил меня; последняя искра разума задавалась вопросом, как мы за менее чем двадцать четыре часа превратились из самой консервативной семьи среднего класса в это.
Меня зовут Аня. Мы с мужем владеем семейным магазином хозяйственных товаров в маленьком городке. Магазин принадлежал семье моего мужа уже четыре поколения, и дела у нас шли неплохо, так как мы были единственным крупным хозяйственным магазином в округе.
Мы с Кириллом выросли в этих краях и, скорее всего, здесь же и будем похоронены. Может, это звучит скучно, но в традициях и стабильности есть своя прелесть. После двадцати пяти лет брака есть утешение в том, что некоторые вещи не меняются. Мы с Кириллом любили проводить субботние вечера перед телевизором; он был лидером местных масонов, а я — главой женской группы при церкви. Другими словами, мы были образцом сдержанности в пенсильванской глубинке.
Люди могли называть нас консерваторами, и, возможно, в чём-то мы такими и были; но одно мы с Кириллом точно сделали — воспитали наших двоих детей так, чтобы они знали, каков настоящий мир. Это означало быть открытыми к вещам, о которых многие вокруг, скорее всего, даже не задумывались. Но, опять же, это было наше личное семейное дело, а не их.
Наша первая дочь, Света, сейчас, в двадцать четыре года, получила педагогическое образование и преподаёт в средней школе соседнего района. Наш сын, Егор, только что отметил двадцать третий день рождения и, как и его отец, работает в семейном бизнесе.
Но всё это лишь показывает, что наша жизнь была простой и обыденной. Вчера вечером я и представить не могла, что произойдёт с нашим миром. Всё началось с невинного повода — мне просто нужно было в туалет. Мы с Кириллом смотрели телевизор, и я тихо поднялась по лестнице в главный санузел.
Проходя по коридору, я заметила, что у Егора горит свет, а дверь приоткрыта. Честно говоря, мне даже в голову не пришло ничего плохого — это был просто материнский инстинкт, который к пятидесяти годам уже въелся в подкорку. Я справила свои дела и на обратном пути остановилась у двери Егора, чтобы пожелать ему спокойной ночи.
Я даже не задумалась — дверь ведь не была закрыта. Сколько же «надо бы» промелькнуло у меня в голове потом. Надо бы постучать, надо бы просто пройти мимо — он же взрослый мужчина. Но я не сделала ни того, ни другого. Я стояла там, в халате и ночной рубашке, распахнула дверь... и застыла.
Теперь, чтобы понять: Егор был вылитый отец и соответствовал деревенскому образу. При росте в 183 см и весе в 91 кг он был подтянутым и мускулистым парнем. Но в тот момент, Боже мой, он перестал быть мальчиком и стал мужчиной — настоящим, полноценным мужчиной.
Егор лежал на кровати, которая стояла у противоположной стены комнаты, боком к двери. Это давало мне полный обзор всего его тела. А точнее — полный обзор его обнажённого тела, растянувшегося на этой кровати.
За три секунды картина сложилась в моей голове с пугающей чёткостью. Его твёрдый подбородок, лицо, прикованное к маленькому планшету, лежащему у него на груди. Напряжённый бицепс, пока его рука двигалась вверх-вниз. Плоский, подтянутый живот, покрытый мышцами. И это... это... чудовище, которое
Тимур и его команда II. Фрагмент 3. The Beginers