— Короче, я случайный гость. Скрывать мне нечего. А с девушками... это от одиночества.
Последняя фраза заставила ее вспыхнуть и опустить глаза. Она поспешно сменила тему.
— Допустим, я тебе поверю. Но содержимое этого устройства... — она постучала по гаджету длинным ногтем, —. ..говорит об обратном.
— Что ж, давайте посмотрим, — я взял смартфон. Пальцы сами нашли нужные комбинации. Мышечная память.
Я знал, что найду. История Василия Петровича была уроком. Аня, оставшись одна, слетела с катушек. Ее игра с несчастным закончилась трагедией. Мое отсутствие окончательно сбило ей «настройки». Она превратилась в нечто иное. Их развратная переписка не волновала меня. Гораздо важнее была папка «Любимый». Я знал, что найду там.
Аня не теряла времени. Галерея была хроникой наших несуществующих отношений. Слащавая романтика, влюбленные взгляды, поцелуи... Все это было так реалистично, что вызывало тошноту. А потом начиналось другое. Откровенные снимки, на которых мы отдавались друг другу с животной страстью. Но чем дальше, тем явственней проступала фальшь. И Мария это видела.
— Ты же не веришь в это? — спросил я, указывая на одно из откровенных изображений.
— Много на себя берешь, — холодно парировала она, скрестив руки на груди. — В нашем общегестве нет места таким... игрищам. Но ты прав. Я сомневаюсь. Здесь слишком четкая градация. Закономерность.
— От невинности к разврату?
— Да. И я не понимаю, что могло заставить такую, казалось бы, идеальную пару, скатиться до этого.
В ее голубых глазах на мгновение мелькнула искра. Непонимания? Или... интереса? Но это было не то. Ее лицо, всегда такое четкое и ясное, казалось чужим. Будто за ним скрывалось что-то иное.
— И тебе нужны доказательства, почему ты сомневаешься?
Мария молча взяла смартфон, пролистала и вернула его мне. На экране зациклилось видео. Я и Аня. Это было грубо, животно, лишено какой-либо нежности. И я на экране... я был незнаком сам себе. Хищник, доводящий красивую девушку до исступления.
— Объясни это, — ее голос был ледяным.
Я нашел то, что искал. Неудавшиеся генерации. Фотографии с лишними конечностями, искаженными лицами, телами, сплавленными в цифровой содом. Мария не могла сдержать отвращенного возгласа, глядя на эти мутантные формы, стремящиеся к соитию. Но видео были хуже. На них плоть пульсировала, члены превращались в чудовищные, перетянутые венами инструменты пытки, а Аня с болезненной готовностью подставляла под них свое тело.
— Убедилась? — спросил я, наблюдая, как она с ужасом смотрит на экран. — Разве это реально? Я никого не запирал в этом телефоне. Это — продукт сложного, сломанного алгоритма. Тебе, с вашими... архаичными технологиями, это трудно понять.
— Зато мы преуспели в создании искусственного организма.
Эти слова, тихо произнесенные мне на ухо Молчуньей, ударили током. Не своим содержанием. А интонацией. Игривой, знакомой, принадлежащей только одной сущности. Я резко обернулся. И увидел, как маска с ее лица спала. Движения стали плавными, уверенными, взгляд — живым, насмешливым и безумно знакомым.
— Как?.. — прошептал я, вскакивая.
— Это синт-аватар, — голос Молчуньи был теперь сладким и ядовитым. — Передовая разработка. Чтобы обезопасить хрупких людей от рисков. Не бойся, я управляю этим телом. Это просто демонстрация наших возможностей.
Ее объяснение не успокоило меня. Я снова почувствовал себя сумасшедшим, как в тот день, когда призрак Ани впервые вошел в мою спальню.
— Я управляю им ментально, — она очаровательно улыбнулась и присела на край стола, демонстрируя бедро. — Я вижу и чувствую все, что чувствует она. А она... она ведь сексуальна, не правда ли?
Я перевел взгляд на Марию. Ее лицо было в поту, глаза бешено двигались под веками. Она
Мой брат Санька