сути земли и неба, воплощенной в ней. В этом прикосновении не было и тени страсти в обычном ее понимании — лишь чистейшее, возвышенное служение. Он пил из этого источника смирения, и каждый глоток делал его сильнее.
Подняв голову, он встретил ее взгляд. В ее глазах читалось безмерное одобрение, и в этот миг он был вознагражден сполна. Не сказав больше ни слова, она кивнула и пошла своей дорогой, растворившись в дрожащем мареве. А он остался на коленях, преображенный, с вкусом дорожной пыли и вечности на губах.
С того дня странствующий рыцарь сэр Элиан исчез. Но в королевстве Альтарии появился новый защитник — Рыцарь Пыльных Стоп. Он сражался с разбойниками, терроризировавшими деревни, защищал крестьян от произвола знати, и на его щите не было ни герба, ни девиза.
И появилась у него странная, священная привычка. После каждого свершенного благодеяния, после каждой защищенной невинной души, он подходил к той, кому помог — будь то знатная дама в шелках или испуганная крестьянка в рубище, — и, склоняясь на колено, с той же благоговейной любовью, что и тогда на дороге, целовал ее ноги. Неважно, были они обуты в парчу или босы и в грязи.
Сначала женщины пугались, знатные дамы возмущались, простолюдинки застывали в немом недоумении. Но, заглянув в его глаза, все видели там не странность и не дерзость, а нечто иное — чистую, почти религиозную преданность. Он целовал не их, земных женщин, а тот далекий, божественный образ, что навсегда запечатлелся в его душе. В этом жесте была память. Память о той Госпоже, которая однажды встретилась ему на пыльной дороге и открыла ему истинную суть служения.
И поцелуй Рыцаря Пыльных Стоп стал в Альтарии знаком высшей благодарности и защиты. Говорили, что после этого поцелуя в сердце женщины вселялись мир и уверенность, а сам рыцарь становился еще сильнее, черпая силы в этом ритуале служения Вечной Женственности, чей лик он однажды узрел.
И стал он, как она и предрекла, одним из самых известных и истинно благородных рыцарей, каких только знало то королевство. А в самые трудные моменты, перед лицом опасности, ему достаточно было вспомнить прикосновение ее стопы на своей голове и вкус пыли на ее ногах, чтобы обрести непоколебимую силу.
Григорий