до матки и покорял её анальное кольцо, теперь исчез в её горле. Я почувствовал, как кончик моего члена упёрся во что-то мягкое и глубокое, в самое основание её глотки. Это было проникновение более интимное, чем любое другое.
Она не двигалась несколько секунд, давая мне и себе привыкнуть к этому чувству. Её глаза были закрыты, на ресницах выступили крошечные слёзы от усилия. Я видел, как мышцы её шеи напряглись, обрисовывая странный, волнующий контур моего члена внутри неё.
Затем она начала двигаться.
Это не было похоже ни на что. Её голова плавно скользила вверх и вниз по всей длине моего ствола. Каждый раз, когда она опускалась, я чувствовал, как её горло расширяется, чтобы принять меня, а затем сжимается в серии мышечных спазмов, которые были похожи на крошечные, нежные оргазмы. Звуки, которые она издавала, были хриплыми, влажными, животными — клокотание воздуха, пытающегося пройти сквозь плоть, и глухое постанывание.
Мои руки впились в покрывало. Я не мог дышать. Всё моё существо было сконцентрировано в этом одном точке, в этом невероятном соединении. Я видел, как её рыжие волосы рассыпаются по моим бёдрам, видел, как работает её челюсть, и не мог оторвать глаз.
Она ускорилась. Её движения стали более уверенными, почти яростными. Она держала мои бёдра, прижимаясь к ним, не оставляя мне ни малейшей возможности для отступления. Её горло сжималось вокруг меня в ритме, который был невыносимо сладок.
И тогда она сделала нечто, от чего я взвыл. На самом глубоком погружении, когда я был полностью в её горле, она сглотнула.
Мощный, влажный, сжимающий спазм прокатился по всей длине моего члена. Это был финальный аккорд, сигнал, против которого у моего тела не было защиты. Я закричал, моё тело выгнулось, и я кончил, мощными, выжимающими толчками изливаясь прямо в её глотку.
Она не отстранилась. Она оставалась на мне, принимая каждую каплю, её горло продолжало ритмично сжиматься, выцеживая из меня всё до последнего. Я чувствовал, как моё семя течёт по её пищеводу, чувствовал, как её тело принимает эту последнюю жертву.
Когда она наконец подняла голову, её губы были влажными и опухшими. Она тяжело дышала, но на её лице сияла странная, торжествующая улыбка. Она сглотнула, и этот тихий звук поставил точку.
«Теперь, — её голос был хриплым, — ты свободен».
Мой член, наконец-то, полностью мягкий и опустошённый, лежал на моем бедре. Не было больше ни напряжения, ни желания. Только полная, абсолютная пустота и тишина.
Она поднялась, и её силуэт на фоне утреннего солнца казался воплощением самой Страсти, что дарует наслаждение и освобождение через полное саморазрушение. Я был инициирован. И посвящение было завершено.
Взломанные аськи! Еще одна тайная переписка!