я бы никогда не дала.., - затараторила Лера, но резко замолчала, когда пальчик мамы лег на ее пухленькие, немного асимметричные губки.
Вероника благодарно улыбнулась дочери за послушание, а потом решительно подошла к кровати и игриво поползла по ней, откровенно виляя большой попой и демонстрируя пирожок писи. У изголовья она остановилась, убедилась, что дочь все видит, продемонстрировала свои навыки тверка, заставив объемные ягодицы пошлепать друг о друга, а потом запустила руки за спинку кровати и достала из-за нее большой черный тубус.
— Подойди, - скомандовала женщина, откручивая крышечку с торца цилиндра, а когда Лера нерешительно села на краешек постели, достала двойной фалоимитатор, - вижу ты балансируешь на тонкой грани между прекрасным юношеством и тягой познать себя, как женщина, и пока ты не натворила непоправимого, хочу показать тебе, что тебя ожидает. Если ты не против?..
— Нет.., - промямлила Лера, не в силах отвести удивлённых глаз от черного рельефного шланга, упруго свесившегося с ладони мамы возбуждающими хлыстами по тридцать сантиметров каждый...
2
"Размазня!" - с презрением подумала Вероника, видя как дочь, которую она с пелёнок воспитывала приемницей высоких манер и гордой носительницей устоев матриархата, теряет голову от грязного и примитивного разврата, даже не от желания красивого мужского тела, а просто от вида устрашающей извращенской штуковины, способной в равной степени как удовлетворять, так и травмировать, - "папашину породу никакое воспитание не "вытравит", да, милая?!"
Но несмотря на разочарование Лерой, женщина не отступила от своего плана познать слабость характера дочери. Врать и лицемерить ради собственной выгоды милфе было не привыкать, ну а уж показать молодой возбуждённой дурехе страсть и вожделение было для Вероники плевой задачей. Прикусив чувственные губки и приняв образ опьяненной похотью самки, женщина позволила самотыку вальяжно развалиться на ее животике, распространив свою толстую жилистую тушу от писи до груди. Казалось, игрушка заполучила власть над женщиной, и словно живая тварь потребовала ласкать себя по всей поверхности, заставила Веронику гнуться под собой, глубоко и отрывисто дышать, иногда постанывать и все чаще надавливать одной из залуп на распахнутую киску.
Лера металась взглядом туда-сюда, стараясь не упустить ни одного движения матери, наивно доверяя ее наигранному возбуждению, норовила запустить ручку себе между ног и лишь томный взгляд матери останавливал ее. Но даже он не смог помешать девушке прикоснуться к черному шлангу, отчего малышка удивлённо взвизгнула и глупо засмеялась.
— Какая гадость! - солгала Лера, чтобы скрыть стыд и желание, - почему он такой большой? И... черный! И что он делал за твоей кроватью?..
Вместо ответа Вероника крепко обхватила самотык посередине одной рукой, второй направила головку игрушки на дырочку между половых губ и неспеша вдавила ее в себя, позволяя дочери подробно рассмотреть, как большой предмет сминает нежную половую плоть женщины, как вдавливает ее во влагалище, а потом резко проваливается, тихонько чавкнув.
Увиденное заставило Леру ахнуть и закрыть лицо ладонями, но сквозь растопыренные пальцы она продолжала заворожённо наблюдать, как её мама ритмично двигала искусственным членом, погружая его всё глубже, пока сжимающий фалоимитатор кулак не упёрся в срамные губы женщины.
То, с какой противоестественной лёгкостью чудовищных размеров объект исчезал в лоне матери, красноречиво свидетельствовало о том, что Вероника была на «ты» с этой игрушкой. А тот отчётливый бугорок, который самотык выпирал на её животике в районе пупка, шокировал одну лишь Леру. Для милфы это было привычным делом.
Она продолжила демонстративно мастурбировать, методично истязая восприятие дочери размашистыми, пошлыми движениями. Каждое из них заставляло её щёлку громко хлюпать, источать беловатые выделения, пачкавшие чёрный ствол и промежность, а живот — вздыматься и опадать, чётко очерчивая
Непредосторожность Джиллиан