мускусным, чужим — и это только усилило его возбуждение. Он лизал жадно, проникая языком внутрь, вычищая каждую каплю, его руки сжимали ее бедра.
— Ира... ты такая... вкусная, — прошептал он между лизаниями, его голос дрожал от смеси унижения и желания.
В его душе бушевала буря: он чувствовал себя сломленным, но в этом сломе была странная сила — подчинение, которое освобождало его от контроля, позволяя просто чувствовать. Психология их отношений эволюционировала: он уже не режиссер, а участник, и это пугало и возбуждало одновременно.
Ирина застонала от его прикосновений, ее тело выгнулось:
— Алексей... да... чисти меня... для него.
Ее слова были как удар, но они только разожгли огонь в Алексее. Тарэк кивнул женам:
— Теперь ваша очередь. Покажите ей нашу любовь.
Аиша и Лейла подползли ближе, их тела грациозные, как кошки в пустыне. Аиша наклонилась к соску Ирины, ее язык коснулся его, лижа кругами, посасывая нежно.
— Ты наша сестра теперь, — прошептала она. — Чувствуй нашу заботу.
Лейла взяла другой сосок в рот, ее зубы слегка прикусили, вызывая вспышку удовольствия.
— Ммм... такая сладкая, как мед из фиников, — мурлыкала она. — Не сопротивляйся, отдайся нам.
Их руки скользили по телу Ирины, лаская живот, бедра, а губы чередовались между сосками и поцелуями в рот — глубокими, влажными, полными страсти. Ирина целовала их в ответ, ее язык сплетался с их, и возбуждение нарастало снова, ее влагалище увлажнилось, несмотря на только что пережитый оргазм.
— О да... девочки... это... невероятно, — стонала она, ее тело трепетало от множественных ощущений.
Тарэк подошел ближе, его член снова встал, твердый и пульсирующий.
— Теперь твой рот, Ирина, — сказал он хрипло. — По обычаю, гостья благодарит хозяина.
Он встал на колени у ее головы, и Ирина, не раздумывая, открыла рот, принимая его член. Она сосала жадно, ее губы обхватили ствол, язык кружил по головке, слизывая остатки его спермы.
— Ммм... вкусный... большой, — бормотала она, ее глаза встретились с глазами Тарэка, полные покорности и желания.
Алексей продолжал лизать ее влагалище, его язык проникал глубоко, вычищая последние капли, пока она сосала чужой член. Это было унизительно, но возбуждающе — видеть, как ее губы растягиваются вокруг него, слышать ее чмоканье.
Затем Тарэк отстранился и переместился между ее ног.
— Теперь глубже, — рычал он. — Я возьму тебя снова.
Он вошел в нее одним толчком, его член скользнул в мокрое, растянутое влагалище, заполняя ее полностью. Ирина вскрикнула:
— О боже... да... трахай меня глубоко!
Он начал двигаться: медленно сначала, выходя почти полностью, чтобы потом вонзиться с силой, его бедра шлепали по ее, член долбил ритмично, касаясь шейки матки.
— Ты такая тесная... даже после меня... стонешь для мужа? — говорил он, его голос был полон доминирования.
Ирина стонала громко:
— Да... для вас обоих... сильнее... пожалуйста!
Алексей, по бедуинским обычаям, показывая покорность, протянул руку и начал массировать яйца Тарэка — нежно, круговыми движениями, чувствуя их тяжесть, тепло.
— Это... для тебя, — прошептал он, его голос ломался. — Чтобы показать... уважение.
Тарэк застонал от удовольствия:
— Хорошо... ты учишься, Алексей. Массируй сильнее... почувствуй, как я трахаю твою жену.
Жены продолжали: Аиша лизала соски, Лейла целовала в рот, их языки сплетались, руки разминали грудь. Ирина была в эйфории, ее тело содрогалось:
— Я... кончаю... снова... о да!
Алексей наблюдал, как член Тарэка входит и выходит, блестя от ее соков, и его эмоции кипели: ревность, любовь, похоть.
— Она стонет от него... но смотрит на меня, — думал он, и это давало ему силы.
Их отношения углублялись в бездну, где подчинение становилось любовью, а запретное — нормой. Пустыня снаружи казалась вечной, как
Когда мы вдвоем.Часть 3