видеть, как чужие женщины ласкают его жену, как ее тело извивается — это было пыткой и блаженством.
Ревность жгла, как песок в ране, но возбуждение было сильнее — его член пульсировал, он представлял себя на месте Тарэка.
— Она моя, — думал он, — но сейчас... она их. И это заводит меня до безумия.
Он чувствовал себя униженным, но эта униженность только усиливала похоть.
Жены перешли к следующему: Лейла наклонилась и взяла сосок Ирины в рот, лижа его языком, посасывая. Аиша сделала то же с другим соском, их языки танцевали, вызывая у Ирины волны дрожи.
— Ммм... ты такая сладкая, — мурлыкала Лейла. — Не сопротивляйся, отдайся.
Ирина стонала громче, ее руки вцепились в волосы жен:
— Да... пожалуйста...
Ее влагалище было мокрым, капли блестели на бедрах. Тарэк наблюдал с улыбкой, его глаза горели:
— Видишь, Алексей? Она расцветает, как цветок в оазисе.
Затем жены усилили: Аиша опустилась на колени, ее язык коснулся клитора Ирины, лижа его медленно, кругами. Лейла продолжала сосать соски, ее руки разминали грудь.
Ирина закричала:
— О да... я... я не могу...
Ее тело трепетало, оргазм приближался.
Тарэк встал, его тоба соскользнула, обнажив крепкое тело и эрегированный член — толстый, венозный, готовый.
— Теперь моя очередь, — сказал он хрипло. — По обычаю, хозяин завершает ритуал.
Он подошел, жены отступили. Ирина стояла, дрожа, ее глаза были затуманены похотью.
Тарэк прижал ее к себе, его член уперся в ее живот.
— Ты готова? — спросил он, глядя на Алексея. — Твой муж смотрит. Пусть увидит, как ты отдаешься.
Ирина кивнула, ее голос был шепотом:
— Да... войди в меня.
Тарэк повернул ее, поставил на колени на ковре, ее ягодицы подняты. Он провел членом по ее мокрым складкам, дразня, затем медленно вошел — сантиметр за сантиметром, растягивая ее.
Ирина вскрикнула:
— О боже... он такой большой...
Он начал двигаться: сначала медленно, глубоко, его бедра шлепали по ее ягодицам, член скользил в ее влагалище, выходя и входя с влажным звуком.
— Ты такая тесная, такая горячая, — рычал он. — Стонешь для меня, да?
Ирина стонала громко:
— Да... трахай меня... сильнее!
Он ускорился, его руки сжимали ее бедра, член долбил ритмично, касаясь самых глубоких точек, ее грудь качалась, соски терлись о ковер.
Алексей смотрел, не моргая. Его эмоции кипели: ревность разрывала сердце — видеть, как чужой член входит в его жену, как она стонет от удовольствия, было как удар ножом.
— Она моя... как он смеет? — думал он, но это только разжигало огонь.
Возбуждение накатывало волнами: ее стоны, шлепки тел, ее лицо, искаженное экстазом — все это делало его твердым как камень. Он чувствовал себя сломленным, но в этом сломе была сила — гордость за ее раскрепощение, темное удовольствие от запретного.
— Я хотел этого... и теперь это реальность. Она наслаждается, и я... я тоже.
Его рука непроизвольно потянулась к штанам, но он сдержался, наблюдая, как Тарэк трахает ее все быстрее, его яйца шлепают по ее клитору.
Тарэк рычал:
— Кончай для меня, Ирина... покажи мужу, как ты кончаешь на моем члене.
Ирина взорвалась — оргазм прокатился по ней, ее влагалище сжалось вокруг него, она закричала:
— Дааа... я кончаю!
Тарэк последовал за ней, изливаясь внутрь с громким стоном. Они рухнули на ковер, тяжело дыша.
Алексей подошел, его глаза были полны слез и желания.
— Ира... — прошептал он. — Ты... невероятна.
Она посмотрела на него, ее лицо сияло:
— Это для нас, любимый. Для нас.
Пустыня вокруг казалась еще более жаркой, а их отношения — на грани новой эры, где границы стерты, а желания правят бал.
Жара полдня в палатке была удушающей, несмотря на плотные полотнища, отбрасывающие тень и защищающие
Наташка