какого-то инопланетного гриба (Сюзи, к моему удивлению, оценила его «структурную целостность») профессор подарил нам первый экземпляр своего труда «История Лабиринтов: от Салфетки до Пищевода» с тёплой дарственной надписью: «Камми и Сюзи, которые нашли выход даже оттуда».
А затем грянул главный аккорд. Профессорша Вэла, закончив предварительный анализ, предстала перед нами с лицом, выражавшим смесь священного трепета и глубокого смущения.
– Это... это перевернёт всю историю нашей планеты! – объявила она. – Наши предки... мы ошибались! Это не доильный аппарат!
Воцарилась напряжённая тишина.
– Так что же это? – не удержалась я.
– Это... аппарат для... э-э-э... – Вэла замялась, её рожки покрылись густым румянцем. – Ну, он тоже осуществляет экстракцию биологических жидкостей, но только не из молочных желез... – она многозначительно скользнула взглядом по набедренным повязкам пары присутствовавших мужчин.
Тут даже Сюзи не выдержала. Из её модуля раздался странный звук – нечто среднее между треском короткого замыкания и электронным хихиканьем.
– Ну что ж, – сказала я, чувствуя, как и сама начинаю давиться смехом. – «Молочные реки» – звучит всё-таки поэтичнее. Куда романтичнее, чем, скажем, «Великая река, что течет из самого источника бытия».
В общем, в наш честь устроили грандиозный приём. Нас осыпали наградами, благодарностями, и мы с изумлением узнали, что наши имена (и даже имя Сюзи, с припиской «многоногий спаситель») теперь красуются в учебниках истории Лакто-6.
Но была в этой бочке мёда и одна, лично для меня, ложка дёгтя. Сюзи пристрастилась к местному молоку. Она сидела на моём плече хмурая и раздражённая, ворча, что «грядущий гастрономический вакуум угнетает её когнитивные функции».
Затем она затаилась на пару дней. Когда она снова подключилась к портам на моей спине, я почувствовала лёгкий, почти неощутимый укол.
– Что это было?
– Я ввела тебе коктейль лактогенных гормонов, – невозмутимо сообщила она. – Сейчас попробуем.
Она подползла к моей груди, и я с изумлением увидела, как из соска начинает сочиться белая, густая капля. Сюзи присосалась и принялась сосредоточенно трапезничать, пока не осушила одну грудь, затем с деловым видом переползла ко второй.
– Ну вот, – с глубинным удовлетворением констатировала она, отрываясь. – Теперь ты будешь кормить меня. Это логично, экологично и экономит ресурсы.
В начале я, конечно, возмутилась.
– Фиг тебе, а не дойная корова!
Но после одной особенно долгой и приятной совместной ночи, когда её лапки выписывали по моей коже замысловатые узоры, а подключение к ней давало ощущение полного слияния, я расслабилась.
– Ладно, – вздохнула я утром, глядя на её довольную мордочку. – Быть твоей личной кормилицей... пожалуй, не самая странная моя роль в этой Вселенной.
Так и закончилась наша одиссея за Священным Доильным Аппаратом, который оказался совсем не тем. Но я не жалею. Ведь теперь у меня есть учёная степень, место в учебниках, пушистый друг-тушканчик и многоногая, вечно голодная любовница, которую к тому же приходится кормить грудью. А впереди — новые приключения, о которых я поведаю в следующих записях.
Пацаны