в смятении — привыкшая доминировать, она отдалась ему. Но восторг перекрывал все. Никита прижался к ней, целуя плечо.
— Понравилось? — шепнул он.
— Ты... моя принцесса, — ответила она, целуя его. Они лежали, их связь стала глубже, их мир — убежищем.
Глава 5
Воскресное утро в доме Леры и Никиты
Пять лет спустя Лера и Никита превратили свою квартиру в настоящий дом — уютное убежище, где их противоположности сливались в гармонии. Их спортивный клуб «Контраст» процветал, но воскресенье было их священным днем, когда они отключали телефоны, оставляли работу за дверью и наслаждались друг другом. Утро начиналось медленно, с ленивой близости, запаха кофе и их неизменной игры в контрасты.
Квартира, залитая мягким светом майского солнца, дышала теплом. Панорамные окна открывали вид на просыпающийся город, а в гостиной, с деревянным полом и уютным диваном, царил легкий беспорядок: на спинке дивана висела Лерина кожаная куртка, рядом валялась Никитина сумка с косметикой. На кухне, отделенной от гостиной барной стойкой, пахло свежемолотым кофе и ванилью. Спальня, где они провели ночь, хранила следы их страсти: смятые простыни, пара кружевных трусиков и силиконовые трусики с членом, небрежно брошенные на тумбу.
Лера и Никита проснулись поздно, их тела, обнаженные после ночных ласк, переплелись под тонким покрывалом. Никита, как всегда, проснулся первым, его длинные платиново-блондинистые локоны струились по подушке, а кожа, гладкая и светлая, блестела в утреннем свете. Он поцеловал Лерино плечо, чувствуя тепло ее мощного тела, и тихо выскользнул из кровати, решив устроить сюрприз.
Никита, стоя перед зеркалом в ванной, улыбнулся своему отражению. Его женственность расцвела за эти годы: он стал увереннее, его движения были грациозными, а стиль — утонченным. Сегодня он решил добавить игривости, зная, как Лера любит его в образе «принцессы». Он надел белый кружевной передник, подаренный им на их третью годовщину — короткий, едва прикрывающий бедра, с рюшами и тонкими лентами, завязанными сзади бантом. Передник подчеркивал его стройную талию и округлую попу, оставляя спину и ноги обнаженными. На ноги он надел белые туфельки на невысоком каблуке, которые слегка цокали по деревянному полу, добавляя образу кокетливой элегантности. Его волосы, распущенные, струились локонами, а на губах блестел легкий розовый блеск, нанесенный наспех.
Голый, в одном переднике и туфельках, Никита шагнул на кухню, чувствуя себя одновременно уязвимым и соблазнительным. Он включил кофемашину, поставил сковороду на плиту и начал готовить завтрак — омлет с прованскими травами и тосты с авокадо, их любимое воскресное угощение. Его движения были плавными: он нарезал зелень, взбивал яйца, напевая мелодию, а передник колыхался, раскрывая попу от шёлковых лент, при каждом наклоне. Туфельки постукивали, добавляя ритм его танцу на кухне. Аромат кофе и специй наполнил воздух, смешиваясь с легким запахом его ванильных духов.
Никита знал, что Лера скоро проснется и увидит его — и эта мысль заставляла его сердце биться быстрее. Он поправил локоны, бросил взгляд на свое отражение в стекле окна и улыбнулся, представляя ее реакцию.
Лера проснулась от аромата кофе, ее тело, мощное и мускулистое, потянулось на кровати. Ее короткие волосы были растрепаны, татуировка волка на предплечье блестела в свете, а пышная грудь, с темными сосками, вздымалась от глубокого дыхания. Она встала, не утруждая себя одеждой, и надела только облегающие прозрачные боксеры — подарок Никиты на их годовщину. Боксеры, черные с легким блеском, плотно облегали ее округлые бедра и мускулистые ягодицы, подчеркивая ее лоно и мощные ноги. Прозрачная ткань почти ничего не скрывала, делая ее вид одновременно дерзким и соблазнительным. Лера, топлес, с гордостью носила свою наготу, ее грудь колыхалась при каждом шаге,
Истории моей жизни. Деревня