Она вышла из спальни, ее шаги были тяжелыми, но грациозными, как у хищника. Проходя через гостиную, она остановилась, увидев Никиту на кухне. Его передник, туфельки и обнаженная кожа заставили ее замереть. Лера прислонилась к барной стойке, скрестив руки под грудью, ее глаза, темные и хищные, скользили по его фигуре — от локонов до попы, едва прикрытой рюшами.
— Черт, принцесса, — хрипло сказала она, ее голос был пропитан желанием. — Ты решил меня с утра добить? Этот передник... и туфли... черт, я уже хочу тебя.
Никита обернулся, его щеки порозовели, но он ответил с игривой улыбкой, покрутив булочками и поправляя передник, который задрался, обнажая бедро.
— А ты, Рэмбо, специально надела мои боксеры, чтобы я пялился? — Он шагнул ближе, туфельки цокнули, а локоны качнулись. — Я же вижу, как ты ходишь, будто королева.
Лера хмыкнула, ее улыбка стала хищной. Она пересекла кухню, ее грудь покачивалась, а прозрачные боксеры подчеркивали каждое движение. Она остановилась за Никитой, ее руки легли на его талию, пальцы скользнули под передник, касаясь голой кожи и погладив его член и яички.
— Осторожно, красавчик, — шепнула она, ее губы коснулись его шеи. — А то омлет сгорит, а я тебя съем вместо завтрака.
Никита засмеялся, его тело подалось назад, прижимаясь к ней. Он чувствовал спиною тепло ее груди, твердость ее сосков, и это вызвало мурашки. Но он продолжил готовить, дразня ее, пока ее руки гладили его тело. Он промурлыкал прогибаясь в пояснице и оттопыривая попочку, чтобы ещё ближе ощутить ее тепло.
Она не без труда оторвалась от него. Лера, не отходя, помогла ему: достала тарелки, разлила кофе, но ее касания были полны подтекста — пальцы скользили по его попе, сжимали талию, а губы оставляли легкие поцелуи на его плече. Никита, в переднике и туфельках, наслаждался ее вниманием, его движения становились чуть театральными, чтобы подогреть ее желание.
Они сели за барную стойку, Лера топлес, в прозрачных боксерах, ее грудь поднималась меня к себе, когда она пила кофе, а Никита, в переднике, который едва прикрывал его, ел омлет, поправляя локоны. Он скрестил ножки, скрывая становящимся твёрдым член и яички между своих ляжек.
Их разговор был легким, полным шуток: Лера дразнила его за «кукольный вид», Никита отвечал, что ее боксеры — «слишком горячие для утра». Они обсуждали клуб — новые программы йоги, планы на расширение тренажерного зала, — но их взгляды говорили о другом. Лерина рука лежала на его колене, его пальцы касались ее татуировки, и воздух между ними искрил.
— Знаешь, — хрипло сказала Лера, отставляя кружку, — я весь день буду думать, как снять с тебя этот передник.
Никита прищурился, его розовые губы растянулись в улыбке.
— А я буду думать, как заставить тебя надеть что-то кроме этих боксеров, — ответил он, наклоняясь ближе. — Хотя... мне нравится.
Они засмеялись, и Лера притянула его для поцелуя — глубокого, но нежного, их губы слились, а руки переплелись. Завтрак закончился, но их утро продолжилось: они убрали посуду, танцуя под радио, Никита в туфельках цокал, Лера двигалась с хищной грацией. Они решили провести день дома, возможно, с фильмом, массажным маслом или новыми экспериментами в спальне, где их черная коробка с игрушками ждала своего часа.
Это утро было типичным для их воскресений: ленивое, чувственное, полное их контрастов. Никита, в переднике и туфельках, воплощал свою женственность, зная, как это заводит Леру. Лера, топлес в прозрачных боксерах, излучала силу и желание, наслаждаясь его игрой. Их дом, как и их клуб, был местом,
2foxes