Яна сидела, сжимая в коленях салфетку. Ее тело горело. Фарфоровая куколка. Да, именно так он ее и воспринимал. Бесчувственную, хрупкую вещь. Но Денис... Денис видел вулкан. И этот вулкан начинал просыпаться.
Когда они выходили из ресторана, Денис, помогая ей накинуть пальто, его пальцы на мгновение задержались на ее обнаженных плечах. Его прикосновение было обжигающим.
««Спишитесь как-нибудь, обсудите искусство», — сказал Олег, завязывая шарф. — А то Яне скучно со мной, занудой».
«С огромным удовольствием», — тут же откликнулся Денис, глядя прямо на Яну. Его взгляд говорил: «Это только начало».
В машине, по дороге домой, Яна молчала, глядя на огни города. Она чувствовала запах Денисова парфюма, смешавшийся с запахом ее собственного возбуждения. Она сжимала бедра, пытаясь заглушить пульсацию в самом низу живота. Олег был прав — она была как фарфоровая куколка. Но внутри этой куколки дремала ненасытная, похотливая шлюха, и Денис только что нажал на спусковой крючок. Искра была брошена. И Яна с ужасом и восторгом понимала, что сухая трава ее брака вспыхнет ярким, разрушительным пожаром. И ей уже не хотелось его тушить.
Глава 2: Игра в кошки-мышки
Прошла неделя. Семь дней, в течение которых мир Яны сузился до экрана ее телефона. Их общий чат с Денисом в Telegram стал для нее запретным наркотиком, дозу которого она принимала украдкой, пока Олег был в душе или засыпал после работы. Каждый раз, открывая его, она чувствовала прилив адреналина, заставляющий сердце биться чаще.
Их переписка уже давно перестала быть невинной.
Денис (21:30): Лежу в ванне, думаю... о твоих глазах. Они такие невинные, а губы... Губы созданы для греха. Представляю, как они обхватывают... стакан с мартини. Жаль, что не что-то другое.
Прикрепленное фото: его торс, влажный от воды, рука расслабленно лежит на животе, пальцы уходят под резинку плавок. Намек более чем очевидный.
Яна, лежа рядом с уже спящим Олегом, задержала дыхание. Ее рука инстинктивно потянулась к своей груди, сжимая ее через тонкую ткань ночнушки. Она чувствовала, как сосок наливается и твердеет под ее прикосновением.
Яна (21:33): Мартини — это скучно. Я, например, сейчас пью чай с мятой. Очень целомудренно. И представляю, как чьи-то пальцы... рисуют узоры на моем бедре. Совершенно случайно, конечно.
Она отправила сообщение и, бросив взгляд на храпящего мужа, тихо скользнула с кровати. Войдя в темную гостиную, она прислонилась к холодному стеклу балконной двери. Ее тело горело. Она расстегнула пару пуговиц на ночнушке, выпуская на свободу свою пышную грудь. Прохладный воздух заставил ее кожу покрыться мурашками, а соски стали двумя твердыми, требовательными бугорками. Она сжала одну грудь ладонью, представив, что это рука Дениса.
Телефон снова завибрировал.
Денис (21:37): Голосовое сообщение (17 сек).
Его голос был низким, дышащим прямо в ухо:
«Чай с мятой... Знаешь, о чем я думаю? Я думаю о том, какая ты на самом деле. Вся эта кукольная невинность... Она просто маска. Под ней скрывается тело, которое просит грубых рук. Тебе нравится, когда твои большие, упругие сиськи сжимают так, что ты чуть не кричишь? Когда твои широкие ареолы становятся темными-темными от возбуждения? Я бы начал с них. С этих двух спелых персиков, которые так и просятся, чтобы их сорвали...»
Яна проиграла сообщение дважды. Трепет пробежал по всему ее телу, остановившись горячей, влажной пульсацией между ног. Она провела пальцем по своему соску, и по телу пронеслась судорога наслаждения. Она была мокрая. Такой она не была даже с Олегом в лучшие времена.
Яна (21:40): Голосовое сообщение (10 сек). Ее голос был тихим, с хрипотцой:
«Ты... ты опасный. И мой чай уже не кажется таким целомудренным. Мои персики...
Письма