раз начал его дрочить прямо над ягодицами Аделлы. Наконец брызнула струя теплой спермы. Прямо на красивую попу молодой женщины.
— О, она у тебя прям горячая, - восхитилась Аделла.
Нилу было позволено тщательно облизать прекрасные, мокрые от спермы Дэвида полушария. Потом любовники снова воссели на диван, а спина Нила опять послужила скамейкой для их ног. Аделла и Дэвид нежно целовались, а Нил думал, какая у него замечательная необычная рабская жизнь. Как ему повезло, что он стал куколдом у такой милой красавицы.
И одобряя мужа за такие мысли Аделла погладила стопой его голову.
****
Ноги Аделлы и Дэвида, покоившиеся на спине Нила, были тяжелы и недвижны. Он лежал, прижавшись щекой к прохладному паркету, вдыхая пыльный запах пола, смешанный с ароматом ее дорогих духов и его пота. Он был всего лишь предметом мебели, скамейкой, и в этом была своя, странная, медитативная удовлетворенность.
— Дэвид, милый, я хочу шампанского, — прозвучал над ним бархатный голос Аделлы. — И клубники.
Нога негра соскользнула со спины Нила, и он почувствовал, как диван прогнулся под тяжестью уходящего мужчины. Шаги Дэвида удалились в сторону кухни. Аделла же лишь слегка пошевелила пальцами ног, проводя ими по затылку мужа.
— Ты сегодня был очень послушным, — сказала она, скорее констатируя, чем хваля. — Заслужил небольшую награду.
Сердце Нила учащенно забилось. Награда от Аделлы могла быть чем угодно — от разрешения поцеловать ее туфлю до часа, проведенного в одиночестве в своей каморке.
Дэвид вернулся с бутылкой и двумя бокалами. Он налил шампанское, один бокал протянул Аделле, второй оставил себе. Они чокнулись. Игристый напиток зашипел в хрустале.
— А что награда для нашего хорошего мальчика? — лениво поинтересовался Дэвид, обнимая Аделлу за плечи.
Аделла сделала глоток, ее глаза блеснули хитрой искоркой. Она посмотрела на Нила, который замер в ожидании, все еще стоя на коленях у дивана.
— Я думаю... он заслужил право убраться. Приберись здесь, раб, — она широким жестом обвела гостиную, где повсюду валялись следы их недавней страсти: сброшенные вещи, пятна на мебели. — А потом... потом ты можешь помыть меня в ванной.
Для Нила это было равноценно приказу войти в рай. Мыть Аделлу — это высшая форма интимности, на которую он мог рассчитывать. Это был ритуал, полный поклонения.
Пока Дэвид отдыхал на диване, допивая шампанское, Нил на четвереньках, с тряпкой в зубах, принялся за уборку. Он вытирал пол, собирал разбросанную одежду, с благоговением относил туфли Аделлы на ее полку. Все его движения были быстрыми и точными; он боялся, что она передумает.
Через полчаса комната сияла чистотой. Нил вернулся и замер у ног Аделлы, сигнализируя о выполнении приказа.
— Хорошо, — она потянулась, как кошка, и встала. — Пойдем, Дэвид, присоединяйся, если хочешь.
Негр лениво улыбнулся и последовал за ней. Нил пополз за ними по пятам.
В просторной ванной комнате, отделанной мрамором, Аделла встала под душ. Нил, все еще на коленях, взял в руки мягкую мочалку и флакон с ее любимым гелем для душа с ароматом жасмина. Он нанес средство на мочалку и, затаив дыхание, прикоснулся к ее лодыжке.
Он мыл ее медленно, благоговейно, поднимаясь от стоп к икрам, бедрам, животу. Он омывал ее спину, ягодицы, которые всего час назад были залиты спермой другого мужчины. Аделла стояла, закрыв глаза, наслаждаясь прикосновениями. Дэвид сидел на краю джакузи и наблюдал с ухмылкой.
— Вытри меня, — скомандовала Аделла, выходя из душа.
Нил схватил большое пушистое полотенце и начал вытирать ее с тем же пиететом, с каким реставратор вытирает бесценную статую. Каждая капля воды была священной. Когда он добрался до ее груди, его руки дрожали.
200 лет Бородино