Мы — Слава и Вика. Мы — тот самый союз, где страсть и нежность идут рука об руку, создавая свой особый, шумный и прекрасный мир.
Я — Вика, 28 лет. Администратор в салоне красоты, чья жизнь — это искусство создавать уют. Я — сердце нашего дома. Мои пышные формы, моя улыбка и моя энергия — это то, что заставляет наш дом дышать, пахнуть свежей выпечкой и громко смеяться.
Славе 31 год. Он все еще был красив, чертовски красив, этой грубоватой мужской красотой: темные волосы, которые я так любила перебирать пальцами, упрямый подбородок, сильные руки, привыкшие к работе. Но в его глазах, когда он смотрел на меня, поселилась какая-то усталая пустота. Мы прожили вместе пять лет, и я чувствовала, как он отдаляется, как вода сквозь пальцы. Он работал, уставал, приходил домой, утыкался в телефон или телевизор. А я... я оставалась одна. И мое тело, мое еще молодое, упругое тело, кричало о том, что его не замечают.
Я вставала с кровати и шла в ванную. Скидывала с себя сорочку и останавливалась перед зеркалом. Я знала, что я красива. Не фотомодель, нет. Я была... соблазнительной. Пышные формы, которые так сводили его с ума в начале. Грудь, которую он называл «идеальной сисечками» — полная, тяжелая, 5-й размер, с широкими, чувственными сосками. Я помнила, как он терял голову, прикасаясь к ним губами. Сейчас он не смотрел. Ни на грудь, ни на мою упругую попу, ни на тонкую талию.
Иногда ночи казались бесконечными. Я лежала в нашей постели, прижавшись спиной к его теплой, знакомой спине, и слушала его ровное дыхание. Он спал. А я — нет. Все мое тело было одним сплошным нервом, голодным, неудовлетворенным, тоскующим по прикосновениям. По его прикосновениям. Я поворачивалась к нему, скользила рукой по его торсу, целовала его плечо. — Слав... — шептала я, — спишь? — Ммм... — он бормотал, не просыпаясь. — Сплю... устал... — Я тоже устала, — мои губы скользили к его уху, рука опускалась ниже, к животу. — Но по-другому. Давай... пожалуйста. — Вик, отстань, — он отстранялся, его голос был густым от сна и раздражения. — Я завтра рано на работу. Хочу спать. Но я не могла отстать. Эта жажда съедала меня изнутри. Я прижималась к нему сильнее, чувствуя, как закипаю от отчаяния. — Слава, да выеби меня, ну пожалуйста! — мой шепот срывался, в нем уже слышались обида и злость. — Я хочу тебя! Хочу твой член, хочу чувствовать тебя внутри! Я с ума сойду! Он тяжело вздыхал, переворачивался на другой бок, отгораживаясь от меня стеной безразличия. — Завтра, ладно? Спи.
«Завтра» никогда не наступало. Утром я пыталась снова. Будила его своим ртом. Опускалась под одеяло, целовала его бедра, брала его член в рот, пока он не просыпался от наслаждения. Он стонал, его пальцы впивались в мои волосы, он кончал мне в рот или на лицо, тяжело дыша. И на этом все заканчивалось. — Спасибо, — бормотал он, уже отстраняясь. — Теперь дай поспать еще минут десять. — А меня? — умоляюще смотрела я на него, все еще вся горящая, мокрая, готовая. — Слава, трахни меня, ну хоть быстро... — Вика, я же только что кончил. Потом.
Это «потом» было самым страшным словом в нашем браке. Оно означало «никогда». Я оставалась одна, с пустотой внутри и горьким вкусом его спермы во рту. Он не понимал, что для меня секс — это не только финал. Это — близость, подтверждение того, что я
подруга посоветовала