нужна, что я желанна. А он лишал меня этого. Меня так разрывало изнутри, дошло до того, что я уже думала о мужчинах, даже уже не о нем, у меня в мыслях были одни члены, и как меня жадно трахают. Меня все это сводило с ума, а муж не мог мне помочь в этом.
Потом злость стала вырываться наружу. Я начала одеваться. Одеваться так, чтобы на меня оборачивались. Чтобы мужчины на улице провожали меня горящими, голодными взглядами. Я покупала обтягивающие платья, тонкие топики, из-под которых откровенно проступали очертания моих сосков. Я знала, что без лифчика мои большие груди притягивают взгляды, как магнит. Я надевала короткие юбки и шпильки, от которых ноги казались бесконечными, а походка — соблазнительной, покачивающейся походкой хищницы.
Я делала это назло. Назло ему. Смотри, мол, смотри, как на твою жену смотрят другие. Как они хотят то, что тебе, похоже, уже не нужно. Я ловила его взгляд, полный укоризны и раздражения, когда выходила из спальни в таком виде. — Ты куда это собралась? Выйти в магазин или на панель встать? — бросал он как-то раз, его голос был едким. — А что, разница большая? — парировала я, поворачиваясь перед ним, давая ему полюбоваться тем, как ткань обтягивает мои бедра. — Тебе же все равно. — Мне не все равно, что о моей жене думают, как о шлюхе.
Это слово «шлюха» резануло, но и пьянило. Да, пусть думают. Пусть смотрят. Хоть какое-то внимание. Хоть какая-то реакция. Взбесившись, отвечала я.
В тот вечер я собралась в клуб с подругами. Надела свой самый откровенный черный топик, без лифчика, конечно. Мои груди почти вываливались из него, соски твердели от возбуждения и прохлады, отчетливо вырисовываясь под тканью. Юбка такая короткая, что, садясь, приходилось быть крайне осторожной. Чулки, подвязки, шпильки. Я была возбуждающе сексуальна. Я вышла в гостиную. Слава смотрел на меня из-за планшета. Я увидела в его глазах знакомую искру. Не желания, нет. Ревности. Злобы. И черт возьми, для меня в тот момент это было лучше, чем ничего. Я специально наклонилась, чтобы поправить ремешок на шпильке, и Слава, как завороженный, смотрел, как моя грудь почти выпадает из топика, тяжелая, соблазнительная, манящая.
— Ты уверена, что так пойдешь? — его голос прозвучал хрипло. — Без лифчика... все будут пялиться. Я обернулась, и на моих губах сыграла вызывающая ухмылка. — А что такого? Пусть смотрят. — Я провела ладонью по своей груди, сжав ее, и сосок еще отчетливее проступил сквозь ткань. — Ты же сам сказал — иди, развейся с подругами. Я и развеюсь. — Ладно... Ты позвонишь, когда захочешь, чтобы я тебя забрал? В два? — спросил он, пытаясь вернуть разговору хоть какую-то видимость нормальности. — В два. Не раньше. Если я, конечно, к тому времени еще захочу уходить, — я бросила ему воздушный поцелуй, мои пальцы скользнули по собственному соску, и я вышла за дверь, оставив после себя шлейф дорогих духов и всепоглощающее чувство опустошения.
Я видела, как сжались его кулаки. Хорошо. Пусть злится. Пусть ревнует. Лишь бы не молчал.
В клубе было громко и тесно. Музыка била в грудь, свет слепил. Мы с девочками — Катей, Ирой и Олей — заняли столик, заказали первый коктейль. Почти сразу же к нам начали подходить. Разные. Уверенные в себе, с горящими глазами. Они угощали нас напитками, приглашали на танцпол. Я соглашалась. В танце я отпускала себя. Руки незнакомых мужчин скользили по моей талии, опускались на бедра, прижимали меня к себе. Я чувствовала их
Галактическая любовь