чтобы выразить презрение к человеку). Дверь была заперта, поэтому я обошел дом с тыльной стороны. Повсюду были автоматические разбрызгиватели, цветочные клумбы, ухоженные газоны и другие признаки жизни верхушки среднего класса в пригороде.
Задняя дверь была открыта. Через полчаса я уже загрузил свой грузовик. Все, что, по моему мнению, можно было бы заложить и получить деньги, лежало в кузове пикапа. Я стоял перед их холодильником и пил воду из бутылки, когда услышал голос.
— Кто вы?
У меня чуть не случился сердечный приступ. Обернувшись, я испытал чувство дежавю. Мне показалось, что я уже испытывал это раньше. Вскоре я понял, что это были мои воспоминания из детства, как я смотрел на отца, когда он стоял у холодильника с пивом. Ребенок выглядел почти так же, как я в его возрасте, когда мне было около десяти. Это было жутковато.
— Хм, привет. Я Адам. А тебя как зовут?
— Алекс. Почему ты в нашем доме и зачем забираешь наши вещи?
Адам и Алекс. Два сына с именами из четырех букв, начинающимися на "А". Да, мой отец, чертовски изобретателен.
— Алекс, можно я тебе кое-что покажу? Возьми стул.
Я сел за их кухонный стол и достал бумажник. Вытащив сложенную фотографию, я расправил ее и положил перед ним.
— Видишь это? Это я и мой отец. Тебе что-то знакомо?
Я смотрел на эту фотографию перед каждой своей схваткой на ковре. Я никогда не боролся просто так со своим противником.
— Алекс, я твой старший брат. У нас с тобой один отец. Я поступаю в колледж, и мне нужны кое-какие вещи для обстановки комнаты, это то, что лежит в грузовике. Приятель, где твоя мама?
Он казался странно озадаченным.
— Я не знаю. Кажется, продает дома.
— О, хорошо. Она, значит, риелтор? У вас есть няня или что-то в этом роде?
— Нет. миссис Голдсмит живет по соседству, если у меня возникнут проблемы.
Кто, черт возьми, оставляет десятилетнего ребенка одного дома? Мы сидели и разговаривали, и было странно, что он просто принимал все, что я говорил. Он не казался медлительным, просто странным. Я вспомнил "Плохого Санту", фильм Билли Боба Торнтона, в котором был ребенок, который так отчаянно нуждался в друге, что притворился, будто верит, что Торнтон и есть Санта, чтобы не уходить.
Это была смесь грусти и жалости. Алекс рассказывал о своих занятиях, своем учителе, своей собаке и своих комиксах, но ни разу не упомянул своих отца или мать. Когда он спросил, не хочу ли я поплавать, я подумал, почему бы, черт возьми, и нет. Ирландский сеттер прыгнул в воду вместе с нами и поплавал вокруг. Правда, пес не задавал вопросов.
Как и менее чем за сутки до этого, я сидел, откинувшись на спинку шезлонга, рядом с бассейном, когда он появился на заднем дворе. Вместо двух великолепных девушек, на этот раз я был рядом со своим братом.
Он позвал своего сына. Ну, одного из них. В его голосе слышалась паника, что немного придало ему человечности. Должно быть, он увидел мой грузовик.
— Алекс!
— Привет, папа. Ты никогда не говорил мне, что у меня есть брат. Он собирается в колледж! Это же здорово, правда?
Голос нашего отца дрожал: - Да. Очень круто. Алекс, почему бы тебе не подойти ко мне?
Я легонько положил руку Алексу на грудь: - Все нормально, папа. Я ведь могу называть тебя так, правда? А Алексу и здесь хорошо.
Он был в хорошей форме для офисного работника, который хотел стать полноценным политиком, но я был ростом 6 футов 1 дюйм (183 см) и не набирал вес каждую неделю.
страх после такого случая