крика Робана, пронесшиеся по полю боя, как раскаты грома. Она наблюдала, как норги пробуждаются, когда громовой крик пробивает паутину их сна. Это был сон о конце света, и, когда норгары ворвались на поле боя, их боевые кличи стали молитвой благодарности Богу, который подарил им новый день, чтобы сражаться, и битву, чтобы праздновать жизнь.
Хассика тоже наблюдала за Атеей, все еще смотревшей на юг, и слышала, как она бормочет себе под нос.
— Я заставлю тебя страдать за это. Посмотрим, будешь ли ты по-прежнему считать это забавным, когда я покончу с тобой.
Она сделала вывод, что Атея не испытывает особой благодарности и планирует вознаградить брата другим, совсем иным праздником. Когда Атея обернулась и увидела улыбку на ее лице, Хассика снова решила отказаться от каких-либо выводов в отношении Атеи.
— Перед тем как мы покинули Нотабир сегодня утром, я спросила Робана, есть ли у него какие-то особые планы на эту битву. Хочешь знать, что он мне ответил? Цитирую: 'Не волнуйся, я не планирую ничего возмутительного. Я подыщу хорошее, тенистое и тихое место, где никто не потревожит меня, пытаясь вспомнить какую-нибудь мелодию». Конечно, я подумала, что это одна из его глупых шуток! - сообщила Атея, в ее голосе звучал гнев, а улыбка свидетельствовала о том, что она с нежностью относится к его источнику.
Это была легкая демонстрация смешанных эмоций, и так же легко она забылась, как только увидела Менджу. Улыбка Атеи исчезла без всяких усилий, когда она наблюдала за великолепным выступлением маленькой девочки. Она стояла рядом с Боско, безграничная печаль заливала ее глаза и струилась крупными круглыми слезами по лицу, выражавшему растерянность, но не печаль. Атея подошла, присела перед Менджой и представила свою интерпретацию смешанных сигналов.
— Похоже, одна из двух моих младших сестер очень грустит, а другая не знает, почему. Я права?
— Нам было так весело танцевать. Огромный огонь и весь темный дым были жуткими, но мне не было страшно, потому что я слышала, как папа поет, а когда жуткий огонь и дым исчезли, я услышала, как он смеется, и я тоже засмеялась, но Гания плакала, и я не знаю почему! - сообщила Менджа, явно расстроенная.
Атея заглянула ей в глаза и ласково улыбнулась.
— Когда-нибудь, сестренка, когда-нибудь, но не сегодня. Ты так торопишься уйти? Разве тебе не нравятся Менджа и Боско, Денисса и остальные, даже Робан? Это легко забыть, когда живешь так близко друг от друга, но они не смогут пойти с нами, когда мы покинем этот мир.
Менджа резко обхватила ее за шею и заплакала еще сильнее.
— Прости, Эйна, я не хочу больше оставаться одна и боюсь, что они снова заберут тебя у меня.
Атея снова обняла девочку и успокаивающе погладила ее по спине.
— Вот что я имею в виду, сестренка, я – Атея, но не волнуйся, Эйна тоже внимательно слушает. Я понимаю и не сержусь. Все, о чем я прошу тебя, - это дать нам еще немного времени и, может быть, немного доверия. Робан однажды сказал мне, что в вечности время не кончается, а он никогда не лжет.
— Атади никогда не лжет, - согласилась Менджа, ее глаза все еще наполнялись слезами, но уже не плакали. - Есть вещи, о которых я тебе не сказала, но это ведь не ложь, правда? Это больше похоже на секрет, верно? - спросила она через мгновение и виновато добавила:
— Но это страшный секрет.
— Страшнее, чем Робан, когда он поет и танцует? - с ухмылкой спросила Атея.
Гания наклонила голову, явно обдумывая ответ, но вдруг хихикнула.
Ответный удар