— Эта магия сбивает с толку. Что бы там ни было, скажи своему брату, чтобы он пришел и трахнул ее, я больше не хочу ее слушать, - потребовала Леандрис, поворачиваясь к Атее.
Дженайя удивленно вскрикнула, когда ее внезапно подняли на ноги и обняли сзади.
— С твоим поведением ты могла бы стать очень хорошей налетчицей Норгара, - усмехнулся Робан, глядя на Леандрис.
Взяв Дженаю на руки, Робан поцеловал ее в шею и подошел к кровати, где осторожно опустил ее на пол. Атея заняла место рядом с Лиандрис, коснувшись кончиком пальца ее подбородка, она заставила королеву посмотреть ей в глаза, а затем кивнула Дженайе.
Дженайя нежно поцеловала Лиандрис. Когда мир королевы начал кружиться и рушиться, она уже не слышала шепота Дженайи на прощание.
Зрители отступили под влиянием взгляда Яне, но они все еще могли слышать, как Атея, находясь всего в нескольких футах от них, тихо шепчет Леандрис. Дженайя и Робан сидели у изножья большой кровати. После поцелуя Дженайя как-то сразу утратила решимость и нервно поджимала губы.
— Я нервничаю, как новобрачная, не знаю, смогу ли я это сделать, - внезапно захныкала она.
— Может, тебе поможет, если я тоже буду обращаться с тобой как с невестой? - ответил Робан, смеясь.
— Нет! Так будет только хуже! Разве ты не можешь просто изнасиловать меня, как свою рыжую? - жалобно спросила она.
— Я бы не хотел, чтобы твоя гостья заскучала. К тому же Инерке нравится, когда ее насилуют, и она очень снисходительна, а вот ты... ты кусаешься! - ответил Робан, злобно ухмыляясь.
Глаза Дженайи вспыхнули, и ее поведение резко изменилось.
— Твой друг прав, ты очень злой человек, - прорычала Дженайя и уселась к нему на колени. - Ты чувствуешь слабость или как ты это делаешь? Я никогда не забуду вкус твоей крови. Иногда я просыпаюсь ночью и чувствую ее вкус на языке, - сказала она, и по ее телу пробежала дрожь.
— Ты взяла мою кровь и должна жить с последствиями. Мы все должны жить с тем, кто мы есть, - сказал Робан, глядя ей в глаза.
— Если я снова попробую ее, станет ли хуже? - Ее глаза молили о правильном ответе, но единственным ответом было молчание.
— Я знаю, это не имеет значения, уже слишком поздно, - вздохнула Дженайя, но тут же поцеловала его.
Робан уже снова ухмылялся, когда почувствовал, что она прикусила его губу.
— Ты, ублюдок, знал, что я не смогу устоять. Для меня это хуже, чем запах твоей сестры, - стонала она, слизывая с губ его кровь. - Забудь о девственной невесте, с твоей кровью на моем языке я буду чувствовать себя голодным суккубом, и ты знал это!
Она снова поцеловала его, застонав и задрожав, когда из ранки на его губе потекли новые струйки крови. Дженайя стремительно теряла контроль над собой. Вкус его крови возбуждал ее. Впиваясь пальцами и ногтями в его спину, она царапала его когтями и, откинув назад голову, вопила в потолок.
— ТРАХНИ МЕНЯ!
Не успело утихнуть эхо ее вопля, как она оказалась на спине, положив ноги ему на плечи, и у нее появилась новая причина для крика. Сильный толчок раздвинул ее киску и сломил все сопротивление, на которое только была способна тугость ее тела. Но она чувствовала не боль. Словно проклятье, она почувствовала, как ее чувства расширяются, и закричала от облегчения. Когда Робан отстранился, а затем снова вошел в нее, она приняла его, задвигав бедрами в ответ. Еще два раза, и она снова закричала, когда на третьем толчке его
"Бутылочка"