— Ты опять глупости несешь! Но Гания сказала мне, что палочка действительно сработает, когда я сильно разозлюсь. Хм, надо придумать, как легче разозлиться, - размышляла Менджа.
— Просто побудь рядом с папой, и ты это быстро поймешь, - добавила Атея, очевидно, их время истекло.
— Я не могу злиться, а мне нужно, иначе я не смогу ничего сжечь, - пожаловалась Менджа.
Атея рассмеялась. - Ну, это доказательство того, что тебя можно снова впустить внутрь.
Менджа была разочарована, но с достоинством приняла свои недостатки и недостатки своей волшебной палочки, надув губы - по крайней мере, на данный момент.
Атея отвела Робана обратно в дом и поднялась с ним в свою комнату, где она и Кассия пытались убедить его перестать быть таким большим злодеем. Позже тем же днем им пришлось позвать Яне, чтобы она помогла им в их дальнейших усилиях. Яне осталась, чтобы высказать свое мнение. Они присоединились к ужину, уставшие, но убежденные, что Робан принял их доводы. Он не ворчал во время ужина, так что, возможно, они были правы.
Атея попросила Робана остаться на ночь с Чалиссой и Мейрой. Они выглядели самыми свежими среди женщин за столом.
Было раннее утро следующего дня. Атея только что вышла из своей комнаты, когда увидела картину, которая дала ей понять, что их план не удался. Дверь в комнату Мейры и Чалиссы медленно открылась, и Дженайя выглянула наружу, после чего быстро вышла и побежала в сторону своей комнаты. Если ее поведение не было достаточно красноречивым, то ее нарочито растрепанный вид давал понять, чем она занималась в той комнате. Видя, что успех ее плана находится под серьезной угрозой, она последовала за Дженайей в ее комнату. Дженайя только что сняла свою облегающую белую ночную рубашку, и Атея смогла обнаружить дополнительные доказательства ее проступков. На ее груди и ногах были царапины и следы укусов. Самым убедительным доказательством была белесая густая жидкость, стекающая по ее бедрам.
— Что ты наделала, Дженайя? - спросила Атея
— Эм, что ты имеешь в виду? То, что я только что сделала, или о чем ты говоришь? - спросила Дженайя, явно сбитая с толку.
— Почему ты была с Робаном сегодня ночью? - уточнила Атея.
— Ну, я не знаю, почему ты спрашиваешь, и не уверена, какой ответ ты ожидаешь, но я была с Робаном, чтобы потрахаться. Я проснулась ночью, наверное, от шума. Из их комнаты доносилось много шума, и из-за этого я не могла заснуть. Когда наконец наступила тишина, я была слишком возбуждена, чтобы заснуть, - ответила Дженайя, выглядя так же сбитой с толку, как и раньше.
Атея вздохнула. - А как же твои сны?
— Мои сны? Они по-прежнему странные, и они тоже возбуждают меня, или, может быть, это из-за нового пирсинга. Может быть, я просто возбуждена, потому что это весело, а почему ты спрашиваешь?
— Малдурин такой же бесполезный, как и Фея! - сердито заявила Атея, еще больше запутав Дженайю. - Иди сюда! - приказала она.
Атея взяла лицо Дженайи в ладони и посмотрела ей глубоко в глаза. Через некоторое время она ушла, а Дженайя больше не чувствовала себя сбитой с толку. Теперь ей все было ясно, а все остальное было глубоко похоронено в далеком темном уголке ее сознания.
Изменившаяся ситуация
Атея спросила Чалиссу и Мейру, почему они не помешали свиданию Дженайи и Робана. Ответ был предсказуем: они не помешали, потому что потеряли сознание. Атея также загнала Робана в угол перед завтраком и напомнила ему, что он согласился держаться подальше от Дженайи. Его ответ
Отшельник