об этом nonstop, — ответил он, его голос был низким, с лёгкой улыбкой, чтобы разрядить напряжение.
— Вчера на работе сидел на встрече, а в голове — бац, и я снова там, в "Le Masque".
Твои глаза, когда ты впервые согласилась... пойти посмотреть.
Помнишь? Ты выглядела такой... напуганной, но в то же время возбуждённой.
Как будто внутри тебя боролись две Леры: одна, которая любит стабильность, и другая, которая жаждет приключений.
Лера усмехнулась, но её щёки порозовели.
Она поставила кружку на стол и потянулась к нему, её рука коснулась его колена — лёгкое, почти невесомое прикосновение, но оно было как искра.
Воспоминания нахлынули: тот вечер в Ницце, когда они шли по набережной, её сердце колотилось от предвкушения, а страх сжимал грудь.
Она всегда была той, кто ценил контроль — в дизайне, в жизни, в отношениях.
Но Артём разбудил в ней что-то иное: желание рисковать, открываться, доверять.
Та ночь показала ей, что ревность — не враг, а часть любви, если её переработать в возбуждение.
Она вспомнила, как чувствовала себя обнажённой не только телом, но и душой, и как Артём смотрел на неё — не с осуждением, а с восхищением.
Это укрепило их связь, сделало её более интимной, потому что они разделили тайну, которую никто другой не знал.
— О да, помню, — сказала она, её голос стал чуть тише, интимнее.
Она откинулась на спинку дивана, её глаза затуманились воспоминаниями.
— Я тогда сидела в том кафе, пила шампанское, и внутри всё переворачивалось.
Ты сказал: "Мы можем просто посмотреть, без давления".
А я думала: "Боже, что я делаю? Я — замужняя женщина, дизайнер, с нормальной жизнью. А тут... свингерский клуб?"
Но знаешь, что меня подтолкнуло? Твои глаза.
Ты смотрел на меня так, будто я — самое ценное, что у тебя есть, и ты хочешь, чтобы я была счастливой.
Не просто в постели, а... по-настоящему.
Это было страшно, но... возбуждающе.
Как будто мы шагали в пропасть вместе, держась за руки.
Артём почувствовал, как его сердце ускоряется.
Он встал, пересел к ней на диван, его бедро коснулось её, и он обнял её за плечи.
Её тепло проникло сквозь ткань, и он вспомнил ту ночь в деталях: как они вошли в клуб, воздух пропитанный ароматом духов и желания, музыка, которая пульсировала в венах.
Для него это было испытанием: увидеть Леру с другими, почувствовать ревность, как острый нож, но потом... потом это превратилось в нечто иное.
Возбуждение от её удовольствия, гордость от того, что она доверяет ему достаточно, чтобы открыться.
Психологически это было как терапия: он осознал, что любовь — не про владение, а про партнёрство.
Ревность не исчезла полностью, но стала частью игры, которая делала их ближе.
Он поцеловал её в висок, его губы задержались, вдыхая её запах — смесь чая и её любимого шампуня.
— Для меня это было... как взрыв внутри, — признался он, его голос стал хриплым от эмоций.
— Когда мы зашли туда, и свет погас... Я видел, как ты раздеваешься, твои руки дрожат, но ты не останавливаешься.
Я подумал: "Чёрт, она смелая. Смелее меня".
А потом, когда те парни подошли — Люк и Марк, помнишь? — я почувствовал ревность, такую сильную, что аж в груди жгло.
Как будто кто-то берёт моё.
Но потом... когда я увидел твои глаза, как ты смотришь на меня, ища поддержки... Это перевернуло всё.
Ревность стала... топливом.
Я хотел видеть тебя такой — свободной, страстной.
Это сделало меня возбуждённым, как никогда.
Как будто мы не просто трахались, а... делили душу.
Лера повернулась к нему, её лицо было близко, дыхание касалось его губ.
Она вспомнила тот момент: на коленях, с чужими членами в руках, её губы скользят, а глаза ищут
ПЯТОЕ ВРЕМЯ ГОДА (ч6)