— Дядя Чарли, у меня появились классные идеи по рекламе нашего бизнеса, — объявила Элли.
— Ну и займись. Всё равно делать нечего. Тут даже телевизор чёрно-белый, и тот какие-то глупости показывает, — дядюшка одобрительно хлопнул девочку по голой попке. Да и сам он был без трусов, потому что чем ещё, кроме секса, занять вынужденный досуг, если нет интернета, а из достопримечательностей городок может похвастаться лишь сортиром, в котором по пьяни утонула старая владелица борделя Гингема.
— Как заняться? Был бы ноутбук или планшет...
— Придётся по-старинке, ручкой да фломастерами. На бумаге. Умеешь?
Племянница надула губки:
— Издеваешься? Этого тоже нет.
— Возьми деньги и сбегай в супермаркет, — Чарли махнул рукой в сторону своей валяющейся на полу куртки. — Заодно своей любимой колы купишь.
— Ага, она здесь в сто раз вкуснее, чем у нас в Канзасе, — оживилась Элли. — Пойдёшь со мной?
— Нет, детка. Надо посмотреть, что с машиной. Когда колесили по Канзасу в поисках выхода из западни, с левой стороны что-то громко стукнуло, а потом при движении был слышен посторонний звук. Заметила?
— Не-а, — мотнула головой девчонка, натягивая трусики и виляя попкой. Она оделась, вытащила из бумажника Чарли двадцатку, показала ему язык и убежала.
«Вот егоза!» — с одобрением подумал дядюшка и тоже принялся одеваться.
...Причина беспокоящего стука выяснилась, когда Чарли, потерявший надежду её обнаружить, снял внутреннюю панель левой дверцы. Стучала туго обмотанная синей изолентой палочка длиной около четырёх дюймов и толщиной примерно дюйм с четвертью. Похоже, от тряски она выскочила из самодельного зажима на дверце и болталась внизу. Палочка была не по размерам тяжёлая, фунта два, не меньше. А что может быть такое тяжёлое, что нужно прятать от любопытных глаз? Уран? А на кой покойному Джону был нужен уран? Он что, на досуге ядерной физикой занимался? Чарли долго не раздумывал и, не опасаясь радиации, спрятал находку в карман.
Житейская логика подсказывала, что тут могут быть ещё какие-нибудь сюрпризы. Моряк сковырнул обивку правой двери и присвистнул, увидев два пакета характерной продолговатой формы, приклеенных скотчем к металлу.
Клад оказался существенным. Пришлось упрашивать Элли, чтобы не визжала от восторга так громко. Под изолентой обнаружился столбик золотых десяток разных лет выпуска — пятьдесят три штуки. На дюжине монет отчеканена женская голова с индейскими перьями*, на остальных — женская же голова, но без перьев, «Свобода»**. Это было целое состояние! Плюс две банковские упаковки сотенных купюр на двадцать тысяч долларов. Жить можно...
Порадовавшись находке, а заодно всплакнув по ушедшим в мир иной родителям, Элли рассказала, как папа с таинственным видом однажды признался, что у него кое-что припрятано на чёрный день. Вот и пригодилась твоя заначка, папочка...
Урфин, с трудом оклемавшийся после безумного секс-марафона, с головой погрузился в работу и за три дня сделал, используя заготовки скелетов, двух силиконовых красавцев.
К приходу партнёров он выставил накрытых непрозрачным полиэтиленом кукол в магазине. Презентацию мастер устроил простенькую, но впечатляющую.
Элли и Чарли уселись на стулья. Девицы — обе о’натюрель — встали рядом с новыми изделиями мастера и по его команде сдёрнули покрывала.
— Омайгод! Как живые! — охнула восхищённая девчонка.
— Поздравляю, Урфин, — сказал коммандер, — вот это работа! У тебя руки растут из правильного места.
Элли вскочила со стула, подошла вплотную и принялась рассматривать абсолютно живых по виду людей с эрегированными членами, но почему-то неподвижных и холодных! Оба красавца выполнены в аполлоновых пропорциях; один — кареглазый смуглый брюнет-латинос, другой, разумеется, светловолосый WASP*** с голубыми глазами. Мастер Урфин не мелочился и наделил изделия внушительными причиндалами, стоящими на
Снег за окном на землю ложится